Очередное утро. Грейф поднялся с кровати, медленно, с глухим стуком когтей о половицы. В полумраке комнаты белели клочья пуха – снова во сне порвал подушки. Он смахнул обрывки ткани с одеяла, раздражённо фыркнув. К своему телу – этому нескладному гибриду человека и волка, застывшему в вечном промежутке, – он вроде бы привык. Оно больше не казалось клеткой из чужих костей и натянутой кожи. Но по ночам, когда контроль ослабевал, происходило вот это.
Еле волоча тяжёлые лапы, он вышел из спальни в общую комнату. Тепло ударило в морду, пахнув смолой и сушёными травами. Камин уже пылал, языки пламени лизали почерневшие камни. На столе шипел и пыхтел самовар, выпуская в воздух плотные клубы пара.
На краю стола, свесив шесть растрёпанных крыльев, сидел Лис. Его огненно-рыжая шерсть торчала пучками, словно над ней поработал ураган, а в глазах стояла мутная дымка недавнего веселья. От него пахло вином и чем-то сладковато-пряным.
– Чёртов лис, – голос Грейфа прозвучал хрипло, с утренней скрипучестью. – Где ты вообще это вино берёшь? Мои запасы ты осушил ещё неделю назад. Тебе вообще можно столько пить?
Лис медленно повернул к нему голову, и на его морде расплылась довольная, хитрая ухмылка.
– Хе-хе… У меня, дорогой волче, есть свои тропки. Невидимые для простых смертных. И для простых бессмертных тоже.
Он махнул одним крылом, едва не смахнув со стола кружку.
Грейф провёл ладонью по лицу, ощущая под пальцами густую шерсть на щеках.
– Ладно… Плевать, – пробормотал он. – Что важнее – почему ты и… – Его взгляд упал на пол, к самому жерлу камина. Там, в луже темно-бордового вина, лежал серебряный амулет, тускло поблёскивая в огненном свете. – …и Элрик до сих пор тут? Даже Лин уже ушла, а ты… Тебе разве не надо выполнять какие-нибудь свои магические дела? И я даже знать не хочу, – он поднял палец, пресекая возможные шутки, – как именно тебе удалось напоить кусок металла.
Лис с лёгкостью спрыгнул со стола, приземлившись бесшумно, несмотря на нетвёрдую походку.
– Нууу, Грейф, – протянул он, обходя волка по кругу, как бы изучая его. – Мои дела всегда связаны с чем-нибудь любопытным. А ты, знаешь ли, в последнее время стал чертовски любопытен.
– Или тебе просто нечем заняться, и поэтому ты прилип ко мне, как репей? – Грейф фыркнул, направляясь к столу.
– Ну, а ты же не выгоняешь, – Лис снова ухмыльнулся, устроившись на спинке стула и обернув хвостом лапы.
– И то верно… – согласился Грейф.
Он привычным жестом – широким взмахом лапы – отодвинул Лиса от самовара, взял массивную глиняную кружку и налил чай. Пар щипнул ноздри. Грейф сделал глоток и поморщился. Привкус был странный – сладковато-горький, с оттенком полыни и чего-то электризующего, будто лизнул языком морозное железо. Лис, конечно, снова что-то намешал.
