Зима лютовала даже здесь, у самого подножия Черных Гор, где мороз обычно был суров, но справедлив. Метель, пришедшая с севера неделю назад, не утихала, стирая границу между небом и землей, превращая мир в белое, воющее месиво. Снег бил в стены и окна с таким остервенением, словно хотел стереть с лица земли одинокий дозорный дом на самой границе Волчьего Клана.
Но внутри – за толстыми бревенчатыми стенами – царили тишина и тепло. Треск поленьев в камине был единственным звуком, нарушающим покой. Грейф, отряхнув с плеч плаща колючую изморозь, швырнул в огонь еще одно полено. Патруль завершен. Граница под надежной охраной его нюха, слуха и старого клинка у пояса. Только теперь, в безопасности своего логова, он позволил себе расслабиться: массивный волчий хвост медленно опустился на пол, аромат малинового отвара расслабляет и успокаивает. Лишь кончики острых ушей время от времени вздрагивали, по привычке вылавливая из воя вьюги знакомые звуки – скрип веток, сход снежной шапки с крыши.
Внезапно в окно что-то гулко стукнуло.
Не резко, не как камень, а с глухим, мягким ударом, словно в стекло врезалась большая птица. Слишком тяжелая для куропатки, слишком слабая, чтобы разбить крепкое стекло.
Все напряжение только что завершенного обхода мгновенно вернулось в мышцы. Грейф беззвучно поднялся, могучая рука привычным движением сняла с кованого гвоздя тяжелый топор. Он подошел к окну медленно, беззвучно ступая по половицам. Кто? Мародеры с юга? Глупый зверь? Или что-то похуже, что иногда выползает по ночам из расщелин Черных Гор? Жители окрестных деревень знали – сюда без веской причины не ходят.
Прислонившись к косяку, он заглянул в заиндевевшее стекло. За снежной пеленой угадывался странный, скомканный силуэт. Ни птица, ни зверь. Что-то рыжее, облепленное снегом, с торчащими в беспорядке крыльями. Оно слабо шевелилось.
Угрозы не чуялось. Чуялось отчаянное, ледяное несчастье.
Грейф недовольно фыркнул, дымка вырвалась из ноздрей в холодный воздух у окна. Чертыхнувшись на свою же мягкость, он откинул тяжелую задвижку и распахнул ставню.
На подоконнике, почти вмерзший в лед, лежал лис. Но не простой. Из его спины, будто сломанные мачты, росли шесть пернатых крыльев, теперь беспомощно раскинутых и покрытых ледяной коркой. Рыжая шерсть слиплась от снега, глаза были закрыты. Он едва дышал.
– Проклятая метель, – пробурчал Грейф и, отбросив топор, вцепился могучими пальцами в загривок невезучего создания. Он втащил его внутрь, как мешок с промерзлым кормом, и бросил на потертый ковер перед камином.
