Если бы мне кто-то сказал пару лет назад, что я попаду в такую заварушку, — я бы никогда не поверил. Я вообще не из тех, с кем случаются заварушки. Я программист. Я пишу код, пью кофе и стараюсь, чтобы всё в моей жизни работало предсказуемо.
У меня есть друг, который слишком громко смеётся. У меня есть собака. У меня была жена.
Вот в этом-то всё и дело. В слове «была».
Потому что однажды я проснулся — и её не стало. Не в том смысле, что она ушла, собрала вещи и хлопнула дверью. Нет. Её просто не существовало. Никто о ней не помнил. Ни её родители, ни мои друзья, ни весь этот мир — никто.
Кроме меня.
Сначала я думал, что схожу с ума. Это было бы самым простым объяснением. Но потом я нашёл дневник — её дневник, написанный её рукой, в котором были описаны моменты, которые я помнил. И оказалось, что я могу возвращаться в эти моменты. Проживать их заново. Менять.
Я пытался её спасти. Девяносто девять раз. Девяносто девять смертей. Девяносто девять возвращений в пустую квартиру.
Это не история о путешествиях во времени. Не совсем. Это история о том, как любовь может стать петлёй. Как память может стать тюрьмой. И как иногда единственный способ спасти человека — это отпустить его навсегда.
Меня зовут Марк Гулов. И это история о том, как я потерял женщину, которую помнил лишь я один, — и как она нашла меня, когда я перестал искать.
Мне снился снег.
Нет, не такой колючий и холодный, как бывает обычно зимой, а мягкий и очень пушистый, даже на удивление тёплый. Я стоял на улице около входа в бар «Трюм» — мы там часто засиживались с Кириллом, поэтому я знал точно место, у которого стоял. Я хотел потянуться к ручке двери и услышал голос — нежный, звонкий и чистый, он пел какую-то песню, но я не мог разобрать слов. Я сделал глубокий вдох морозного воздуха, начал открывать дверь — и проснулся.
Комната встретила меня тишиной.
Тишина бывает разной. Она бывает уютной — это как воскресное утро, когда ты укутался в тёплое пушистое одеяло зимним утром и ты знаешь, что сегодня некуда бежать, не нужно спешить. Бывает напряжённой — это как в серверной, которая секунду назад работала, а потом резко легли все сервера разом. А бывает такой, когда она давит тебе на барабанные перепонки и слышится, как ток или кровь бежит по жилам.
Я проснулся именно от такой тишины.
Не от лая Рича, который всегда будил ровно в семь утра, скребя ногтями по двери нашей спальни. Не от Сашиного голоса — она обычно напевала в душе или на кухне, пока готовила завтрак. Не от шагов босых ног по ламинату и даже не от будильника, который я всегда ставлю на семь утра в будний день на работу, — а от тишины. Она стояла в комнате, как вода в переполненной ванне, — тяжёлая и давящая, готовая выплеснуться через край от любого резкого движения.
