Каждый вечер дед выходил на ветхую веранду, поросшую плющом. Стропила давно подгнили, и когда он наступал на одну из досок, она отвечала ему глухим скрипом — как старый пёс, который узнал хозяина.
Небо над ранчо «Красный камень» было чистым и щедрым на огни — те появлялись ровно в семь, когда солнце уже цеплялось за край горизонта, а воздух становился густым и медовым. Дед садился в скрипучее деревянное кресло, поправлял выцветший клетчатый плед на коленях и ставил на хлипкий столик помутневший стакан с бурбоном. Он просто сидел и смотрел в небо.
Его ферма располагалась неподалёку от космодрома — того самого, откуда челноки уходили на орбиту и возвращались обратно. Днём иногда доносило приглушённый гул двигателей, а по вечерам стрекот цикад смешивался с далёким воем сирен — где-то там, за горизонтом, объявляли очередной старт. Ночью виднелись только красивые полосы и огни — белые и красные точки, которые скользили по своим делам.
Соседи считали деда чудаком. Ну, старый, живёт один, копается в грядках, патча не носит, а по вечерам пялится в небо, будто там что-то написано. Это же просто светящиеся точки. Но ему нравилось на них смотреть.
Проходя мимо, соседский мальчишка — сын фермера, что держал коров за восточным холмом, — остановился у забора и спросил:
— Деда, а что это за огни?
Дед пожал плечами.
— Корабли, наверное, на Луну летят.
— А ты бы полетел?
Дед усмехнулся, сделал глоток бурбона.
— Куда мне. У меня тут помидоры.
Звук свистка пронзил вечерний воздух. Дед вошел в дом, снял чайник с газовой плиты, налил кипяток в заварник и, не глядя, поставил его на старую металлическую кругляшку, что валялась на столе. Одинокий диск с выбитой в центре единицей служил подставкой под горячее уже много лет. Стол — винтажный, полированный — кругляшок выполнял свою функцию исправно и сохранял его.
По дому разлился аромат чабреца. Дед вернулся на веранду, держа в одной руке кружку с чаем, в другой — недопитый бурбон. Он поёжился — вечерний холод пробирался под клетчатую рубашку.
— Вечер холодный, одним алкоголем не спастись, — пробормотал он сам себе и отхлебнул из кружки.
Огни в небе продолжали свой бесконечный парад. Один из них, самый яркий, как раз выходил на южную траекторию. Дед проводил его взглядом, прищурился, что-то беззвучно прошептал и чуть заметно кивнул — не то салютуя, не то прощаясь. А может, просто голова качнулась от усталости.
