Я – Эстелла Эдуардовна Пан: – Раннее утро. Часы пробили шестой час утра. И хоть ещё будильник на письменном столе у кровати звонил что ни на есть во всю дурь, я ещё почивала. Будильник звонил всё громче и громче, и вот, на последним своём издыхании он утих. «Слава богу, – подумала я, – можно ещё подремать».
Дремать. Как хорошо подремать после долгой ночи. Краса, ночь, дева – луна ясный месяц. Ночные сказки светлой ночи в яркой жёлтой сиянии лунного света и блёклого мерцания звёзд. Да-да, всё так. Сегодня ночью я любовалась звёздами. Ах, как они красивы. Дальние звёзды млечного пути далёких галактик. Как они прекрасны! Жаль что люди не видят эту красоту. Красоту мерцающих звёзд отдалённой от нашей галактике вселенной.
Тут я услышала голос мамы.
Эльвира Эммануиловна Пан: – Спишь. Так всю жизнь свою проспишь. Опять всю ночь на небо смотрела. И что там увидела? Лучше б к экзаменам готовилась. Ах да! Экзамен-то по астрофизике. Не сдашь, небо будет закрыто для тебя навсегда. Так что подымайся с постели. Двадцать лет, а ума нет. То не на звёзды сто́ит глядеть, а к экзаменам готовиться, который уже через два часа первый будет. А ещё умыться и привести себя в порядок надо бы. Как без этого. Женщине, тем более молодой женщине стыд и срам быть неопрятной. Ну а если лахудрой или стервой пожелать изволишь, милости прошу, иди так на экзамен. Скатертью дорога. Авось декан будет рад такой абитуриентке. Вежливой, опрятной. Ни абитуриентка, а золото. Авось за такую прилежность к учёбе пятёрку в зачётку поставит. А нет. Я ошибаюсь. В институт ходить не надо. Мы же всё уже знаем. У нас на руках красный диплом светится на лбу. Вот мы вместо того чтобы к экзаменам готовы быть, ночью на небо смотрим, а потом экзамен просыпаем и ждём пересдачи. И ладно, если бы пересдачи, а во второй раз ночью не спим, на небо смотрим, звёзды считаем как поутру ворон, и на второй год в итоге остаёмся. Так что Света, встаём или как?
Я – Эстелла Эдуардовна Пан: – Да, это моя мама. Эльвира Эммануиловна Пан. Властная женщина прошедшая огонь, воду и побывавшая даже в медных трубах. Она знала, о жизни всё всегда говорила: в ногах правды нет. Это утверждение, то есть постулат истины был для моей мамы и для меня Эстеллы Эдуардовны Пан.
Эстелла Эдуардовна Пан: – Мама. Да встаю я, встаю. Сколько времени?
Эльвира Эммануиловна Пан: – Страшно поздно. Четверть седьмого.
Эстелла Эдуардовна Пан: – Сколько? – Эстелла встаёт с постели. – Я думала, что поспала.
Эльвира Эммануиловна Пан: – И проспала бы, коли ни я. Вставай, филин. Пора на экзамен собираться.
