Глава 1: НИЧЕГО, КРОМЕ ВОЛН
Доктор Элиас Кроу не спал тридцать семь часов. И дело было не в кофеине, не в тяжёлых папках с историями болезней, пылящихся на столе, и даже не в упрямом, как ржавый гвоздь, свете уличного фонаря за окном. Нет. Его бодрствование было иного рода – липким, добровольным, отчаянным. Он боялся закрыть глаза. Потому что ровно через семь минут после погружения в сон его настигал кошмар. Как проклятая кинолента, которую кто-то включает снова и снова в тёмном зале его черепа.
Всегда одно и то же: темнота, но не тихая, а густая, маслянистая, как вода в заброшенном карьере. Тишина, которую внезапно разрывает смех. Не весёлый, не детский, а тихий, мокрый, булькающий, будто источник его – там, в глубине. И затем – самое невыносимое. Ощущение в собственной ладони. Маленькая, тёплая, живая рука Дэнни. Пальцы, доверчиво вложенные в его. И потом – стремительное, неумолимое выскальзывание. Попытка сжать, удержать, впиться ногтями в эту ускользающую плоть… и пустота. Холод. Пробуждение с криком, застрявшим где-то между гортанью и грудной клеткой, и с таким бешеным стуком сердца, что казалось – оно вот-вот проломит рёбра изнутри, как птица в слишком тесной клетке.
Кроу сел за свой идеально чистый стол в кабинете директора «Веллспринг-Центра» – храма изучения расстройств сна, который он выстроил из пепла своей жизни. Пальцы сами нашли чашку с утренним, теперь уже холодным, как камни на берегу, кофе. Он осушил её двумя длинными, горькими глотками. Жидкость стекала в пустоту, не принося ни бодрости, ни тепла. Он смотрел на стену мониторов. Шесть экранов. Шесть спящих пациентов. Синусоиды мозговых волн плясали на них – альфа, бета, тета, дельта. Зелёные, гипнотические змейки жизни. Раньше этот танец успокаивал его. В нём был порядок, логика, предсказуемость науки. Теперь же эти линии напоминали ему только одно: единственную, самую страшную кривую в его жизни. Электроэнцефалограмму Дэнни в ту ночь в городской больнице, когда семилетнее сердце мальчика перестало биться, а мозг, этот сложнейший механизм, выдал на экран лишь прямую, безжалостную, абсолютно плоскую линию. Линию небытия.
Он с силой, до боли, потеребил переносицу, пытаясь физическим усилием вдавить обратно набежавшие картины. Сосредоточенность – прошипел он мысленно себе. Он был доктор Элиас Кроу. Человек-скала. Его хвалили и одновременно побаивались за ледяную, хирургическую эффективность. Он научился отсекать личное, как гнилую ткань, и зашивать рану профессиональным долгом. Своё горе он спрессовал в чёрный, плотный брикет и использовал как топливо для исследований. Если уж нельзя было вернуть своего мальчика, он спасёт чужих детей, чужих отцов, чужих жён. Он разгадает все проклятые тайны снов, которые утащили Дэнни в свою бездну. Это была не просто цель. Это была мантра, заклинание, которое он шептал каждую ночь, глядя в потолок: *Я разгадаю тебя. Я разгадаю тебя. Я разгадаю тебя.*
