Вода. Безмерный, безымянный океан простирался до краёв юного неба. В его кипящей глубине, в раскалённой утробе планеты, две каменных громады продолжали своё вечное движение — теперь навстречу друг другу.
Их первое прикосновение родило гул, разорвавший толщу пород. Платформы, отлитые из гранита и базальта с прожилками руд, не оттолкнулись от удара — они вцепились друг в друга в смертельных объятиях. Сплетались, вдавливались, пока их танец не превратился в титаническую битву. Единственным путём исхода стало движение вверх. Прочь из огненного чрева.
Они вздыбились.
Из пучины поднялась чёрная, дымящаяся гора. Её склоны поблёскивали во мраке, как чешуя исполинского змея. Она росла — чудовищный кристалл, вытолкнутый сердцем планеты. И когда платформы, истощив ярость, рухнули обратно в магму, над волнами осталась новая земля — твердыня с одинокой горой на краю.
Тысячелетиями океан штурмовал её. Ледники скрежетали по склонам. От исполинского пика остался лишь зеленовато-чёрный холм с ровным плато, будто срезанным ударом божественной косы. Ни одно растение не приживалось на его гладкой коже. Ни зверь, ни гад не искали здесь ни пищи, ни крова, обходя каменное изваяние стороной с робостью, данной им от природы.
Это было место силы. Древнее и безразличное. Место, которое лишь поглощало. Беззвёздная чёрная дыра, всасывающая в себя саму возможность жизни. Место вечного голода.
Впервые холм понял это, когда обезумевшие от голода волки загнали оленя на его вершину. Заливаемое кровью животное рухнуло с обрыва, увлекая за собой мучителей. В тот миг, когда тёплая кровь оросила холодный камень, он впервые ощутил необъяснимый трепет. Это была не просто смерть — жертва, дикая и неосознанная, наполненная яростью, страхом и болью. Холм едва заметно задрожал, впитывая энергию. Скука уступила место новому чувству — желанию.
Появление человека стало пиром. Эти двуногие были иными — их инстинкты притуплены, а души горели ярче и сложнее. Он научился приманивать их соблазном, даря иллюзию свободы над суетным миром. А они платили ему восторгом, силой, волей к жизни. Чем чаще человек появлялся на холме, тем слабее возвращался в долину. Но людям и в голову не приходило винить безмолвный камень.
Потом пришёл он — первый, чью душу холм поглотил полностью. Тщедушный старик с горящими глазами. Он поднимался на холм один, вздымал руки к небу, пока не рухнул на камни, как подкошенный. Люди похоронили его в расщелине. А вскоре заметили: те, кто хоронил своих усопших на холме, возвращались с лихорадочным блеском в глазах, начинали болеть и умирать, шепча о «каменном взгляде». Страх сменил благоговение. Паломничества прекратились.
