Глава 1. Печать на ладони
Письмо лежало на столе ровно там, где я не хотела его видеть. Я только что вытерла столешницу, смахнула крошки хлеба в ладонь, убрала пустую миску из-под микстуры — и вот снова конверт с чужой печатью, серый, тяжелый, пахнущий воском и чужими духами. Я узнала их прежде имени. Слишком часто они висели в коридорах Морр-Холла, слишком часто их капля оставалась на моем запястье после рукопожатия с Эйрой Морр.
Я разрезала сургуч ножом для трав. Перочинный валялся в ящике с моими инструментами, этим я вскрывала только чужие бумаги. Сургуч хрустнул, осыпался крошкой, и я увидела строчку, написанную знакомым мне почерком Северина Морра — ровным, без нажима, как будто он диктовал писцу, а не писал жене. Точнее, бывшей жене.
«По условиям родовой клятвы ты обязана вернуться под кров дома Морр на три месяца. В противном случае браслет защиты с твоей сестры будет снят, а опекунский совет оставляет за собой право пересмотра ее содержания». Подпись стояла сухая, без обращения, без имени, просто «С. Морр, лорд». Ни «Арден», ни «Ливея», ни даже «целительница». Просто бумага и приказ.
Я положила письмо обратно на стол и посмотрела на свои руки. Под ногтями осталась зелень от истолченной мяты, на среднем пальце — свежий порез от стеклянной ступки. Я варила микстуру для мальчика стражника, у которого третий день не спадала лихорадка, и теперь микстура стояла на плите, письмо лежало рядом, и я понимала: если я сейчас не встану и не пойду к нему, мальчик получит лишний приступ. Я — лишний день в этой лавке без права голоса.
— Тетя Лив, — Мира выглянула из-за печи, где грела воду для перевязки. Ее браслет — тонкая медная полоса с гербом Морр — блестел в неверном утреннем свете. — Опять от него?
— От его канцелярии, — я поправила фитиль под миской. — Не от него.
Мира подошла, встала рядом, посмотрела на письмо так, словно оно могло укусить. Она была уже почти в моем плече, от нее пахло хлебом и дымом: утром она сама растопила печь, пока я перебирала сушеные корни.
— Мы можем просто не открывать, — сказала она тихо.
— Тогда завтра у тебя снимут браслет. Тебя отправят в приют Морр-Холла под присмотр совета. Моя подпись там ничего не будет значить, потому что я уже не Морр.
Я сказала это ровно, без злости. Злость кончилась три года назад, когда меня выводили под руки через черный ход замка. Сгорела дотла, осталась только зола, из которой я слепила эту лавку.
Мира прикусила губу.
— А если мы напишем в гильдию?
— Гильдия уже прислала запрос о моей практике. Совет старейшин намекнул, что мое отсутствие в замке «подрывает доверие к лечебной школе». Если я откажусь войти, у меня отзовут право работать в городе. У тебя снимут браслет. У меня отберут практику. Понятно, на кого они ставят.
