Потерянный смех
В каморке пахло пылью, озоном и старыми билетами на трамвай. Лампа под зеленым абажуром гудела, как рассерженный шмель. Смотритель поправил очки на носу и открыл толстую амбарную книгу.
– Фамилия? спросил он, не поднимая глаз.
– Скворцова, тихо ответила девушка у окошка. Она была серой. Не в смысле одежды, а вся какая-то пыльная, потухшая. Даже рыжие волосы казались пепельными.
– Что ищем, Скворцова? Зонт-трость? Кошелек с авансом? Надежду на светлое будущее?
– Смех, выдохнула она. – Я потеряла свой смех.
Смотритель хмыкнул, послюнявил палец и перелистнул страницу.
– Смех… Смех… Так, вчера приносили два. Один, злорадный, тяжелый, кто-то в офисе обронил. Не ваш?
– Нет, мотнула головой Скворцова.
– Мой был звонкий. Как колокольчик. Глупый немного. Я, когда смеялась, я хрюкала в конце.
– Хрюкала, значит, Смотритель встал и, скрипя суставами, подошел к стеллажу.
Полки уходили вверх, в темноту. Там лежали свертки, коробки и банки. В банках что-то светилось. Где-то пульсировала чья-то «Первая любовь» (срок годности истекал), где-то пылилась «Совесть» (никто не забирал уже лет десять).
Смотритель достал небольшую картонную коробку, перевязанную бечевкой. Потряс. Внутри что-то весело звякнуло.
– Вспоминайте, где оставили?
– Кажется, на свидании, прошептала Скворцова.
– Неделю назад. Он был такой… солидный. Серьезный. Говорил про инвестиции и будущее. А я засмеялась, когда официант уронил салфетку. И хрюкнула. Он так посмотрел… Сказал: «Лена, веди себя взрослее». Мне стало так стыдно. Я сжалась. А когда вышла из ресторана, поняла, что внутри тишина.
Смотритель поставил коробку на прилавок.
– Люди часто оставляют здесь детские привычки, чтобы казаться взрослыми. Тяжелая ноша, взрослость. Плечи давит.
– Можно мне его назад? она протянула руку.
– Без него мир черно-белый. Я даже комедии смотрю с каменным лицом.
Смотритель положил ладонь на коробку.
– У нас тут правило, Скворцова. Вещь возвращается, только если хозяин готов её носить. Если вы сейчас выйдете и снова встретите своего «Солидного», и снова захотите казаться леди… Смех прокиснет. Станет сарказмом. Этого хотите?
– Я того «Солидного» заблокировала, вдруг твердо сказала Лена.
– И инвестиции его скучные. Я мультики люблю.
Смотритель улыбнулся в усы. Глаза у него были молодые, хоть лицо и в морщинах.
– Тогда забирай. И не теряй. Хрюкать это, знаешь ли, редкий дар. Искренность нынче в дефиците.
Он развязал бечевку. Крышка приоткрылась, и из коробки вылетел золотистый солнечный зайчик. Он ударил Лену в грудь, рассыпался искрами. Девушка вздрогнула. Уголки губ поползли вверх. В глазах появился блеск.
