Обещание покойной
— Если я продам печь по кирпичу, это будет считаться?
Господин Таль положил на стол ножницы. На одном лезвии запеклась кровь.
Я придвинула к нему чистую тряпицу.
— Сначала покажите руку.
— Я спрашивал о печи.
— А я пока отвечаю о руке. Печь потерпит.
Он стянул перчатку зубами. От основания большого пальца к запястью тянулся неглубокий порез. Нить над ним была цела — серая, чуть толще волоса. Таль попробовал зацепить её ногтём, и я накрыла его пальцы тряпицей.
— Больше не надо. Вы только порежетесь.
— Дважды резал. Она обратно срастается.
— Это метка. Сама клятва у вас в футляре.
Он сердито посмотрел на деревянный пенал, принесённый в полотенце. Потом на ножницы. Ножницам он явно доверял больше.
За окном грузчики поднимали с пристани бочки. На каждой ступени Рыбной лестницы тележка подпрыгивала, и в моём шкафу дребезжало стекло.
— Откройте, пожалуйста, — сказала я.
Таль развернул полотенце. На дереве остались белые полосы от его пальцев. В пенале лежали сложенный лист и льняная нить, пропущенная через два оттиска. Один был красным, второй, заверительский, потемнел до бурого.
Я не стала вынимать лист сразу. Сдвинула лампу, осмотрела края воска через лупу, затем поддела бумагу костяной лопаточкой. Угол, скрытый под печатью, был жирным и прозрачным.
Я развернула лист.
Под обязательством шли подписи, описание печи и перечень условий.
— «Я, Освин Таль, обязуюсь не продавать и не отдавать принадлежащую мне хлебную печь на Медной улице, дом восемь, пока моя жена Берта Таль выпекает в ней хлеб для продажи».
— Ну вот, — сказал он.
— Что — вот?
— Не продавать.
Я ещё раз прочла конец предложения, про себя.
— Ваша жена умерла когда?
— В феврале.
— Примите мои соболезнования.
Он кивнул, глядя на свои перчатки. Одна была аккуратно сложена, другая мокла под тряпицей.
— Вы сами читали договор в последнее время?
— Знаю я, что обещал.
— Господин Таль, здесь написано, до каких пор.
Он поднял глаза.
Я повернула лист и указала на строчку лопаточкой. Палец к старым чернилам я не подпускала даже собственный.
Таль склонился. Прочёл. Потом ещё раз, медленно шевеля губами.
— То есть можно?
— Сначала нужно отметить окончание обязательства. Для этого потребуются свидетельство о смерти и этот подлинник. Если печь всё ещё ваша и договор не меняли, основание есть.
— Не меняли.
— Я подготовлю заявление. С ним пойдёте к заверителю. Пока отметка не внесена, продажу не подписывайте.
Он сел глубже, сдвинув стул к стене. На досках остались мокрые следы его сапог. Таль спросил:
— А если всё-таки по кирпичу?
