Тишина глубины была обманчивой.
Арианна Делмар знала это лучше кого бы то ни было. Двадцать лет морской археологии научили её слышать голос океана сквозь монотонный гул аппаратов и размеренное бульканье собственного дыхания. Но сегодня Средиземное море молчало иначе – настороженно, почти пугающе.
Фонарь её подводного скафандра выхватывал из темноты очертания каменных колонн, некогда горделиво возвышавшихся над улицами древнего порта. Теперь они лежали, подобные костям гиганта, на тридцатиметровой глубине у северного побережья Крита. По расчётам Арианны, этим руинам было не менее трёх с половиной тысяч лет. Возможно, больше. Возможно – о чём она даже не смела вслух подумать – они принадлежали эпохе, существовавшей лишь в легендах.
«Сосредоточься, Делмар», – мысленно отчитала она себя, тщательно обследуя основание полуразрушенной стены. Научный руководитель экспедиции, профессор Харрис, терпеть не мог, когда она позволяла фантазии брать верх над фактами. А факты были таковы: георадар показал под слоем ила необычно правильные геометрические структуры. И вот теперь, после трёх дней кропотливой расчистки, они предстали перед ней – мегалитические блоки с вырезанными на них символами, которые не принадлежали ни минойской, ни микенской культурам.
Её рука в толстой перчатке скользнула по резному узору, и внезапно кончики пальцев задрожали. Не от холода – температура воды была стабильной. Отчего-то ещё. Она пригляделась. Под тонким слоем осадка металл блёкло мерцал, словно фосфоресцирующий планктон.
Сердце забилось чаще. Арианна жестами приказала двум аквалангистам из своей команды приблизиться, и вместе они начали осторожно откачивать ил специальным подводным пылесосом. Песчаная взвесь поднялась облаком, замутив воду, и когда она наконец осела, Арианна замерла.
Из-под векового наслоения проступил контур. Три острых зубца, массивное древко, покрытое не то письменами, не то энергетическими прожилками. Трезубец. Не римский, не греческий – что-то гораздо древнее, первобытное и одновременно невероятно сложное. Металл, из которого он был выкован, не походил ни на бронзу, ни на железо. Он казался живым, пульсирующим изнутри тусклым золотистым светом.
«Не может быть», – пронеслось в голове. Она протянула руку, чтобы прикоснуться, но остановилась в сантиметре от поверхности. Воздух в скафандре вдруг стал густым, тяжёлым. В ушах зазвенело – тихий, высокочастотный гул, исходящий не от оборудования, а как будто из самой воды, из камней, из её собственных костей.
