– Я очень сожалею, но мы не можем подключить Вам Бессмертие.
Слова доктора повисли в воздухе стерильного кабинета. Я уставился на его лицо – спокойное, безэмоциональное, будто он сообщил о незначительной технической неполадке, а не о смертном приговоре.
– Я умру? – услышал я собственный голос откуда-то издалека.
Доктор поправил очки на переносице. За его спиной на белой стене мигал монитор с моими биометрическими данными – все показатели в норме. Идеально здоровый организм, обречённый на разрушение.
– Доктор, пожалуйста, постарайтесь войти в наше положение… – голос матери дрожал так, будто она впервые за восемьсот с лишним лет почувствовала настоящий страх.
Её слова доносились эхом, размытым и нереальным. Известие о том, что я стану первым человеком за несколько тысяч лет, который обречён на смерть, прошлось разрядом тока по всему телу, добравшись до самого мозга. Пальцы рук онемели. Я вцепился в подлокотники кресла – единственное, что казалось реальным в этом кошмаре. В ушах стоял громкий звон, заглушающий всё остальное. Лишь откуда-то будто бы издалека, сквозь плотную вату, еле доносились слова доктора и моей родительницы.
– Женщина, послушайте…
– Аделаида. Аделаида Вонг, – поправила мать, и в её голосе прорезались стальные нотки. Даже в такой момент она не могла позволить себе потерять лицо.
– Аделаида, – доктор произнёс её имя с подчёркнутым терпением, будто объяснял простую истину особенно непонятливому ребёнку. – Вы не являетесь сотрудником отдела по воспроизводству населения, так?
– Да, но у нас уже несколько сотен лет никто не умирал по естественным причинам. Отдел по воспроизводству населения бездействует… – В её словах звучала отчаянная надежда, будто этот аргумент мог что-то изменить.
– Потому что его услуги на данный момент не требуются, – отрезал доктор. Он откинулся на спинку кресла, и кожа заскрипела. На его предплечье поблёскивал аппарат Бессмертия – компактное устройство размером с крупные наручные часы, врастающее прямо в кожу. Я невольно посмотрел на своё пустое предплечье. – Ваш сын рождён незаконно, а значит, его присутствие в мире не имеет никакой практической пользы для общества.
Доктор сделал паузу, давая словам осесть.
– В мире для идеального порядка определено чёткое количество населения – ровно шесть миллиардов человек, и ни головой больше. Ресурсы рассчитаны. Система совершенна. Каждый выполняет свою функцию. А ваш сын… – он посмотрел на меня, и в его взгляде не было ни жалости, ни осуждения, только констатация факта, – …является статистической погрешностью.
