Июньским утром Олег Игоревич Сомов, просыпаясь, счастливо улыбнулся лучам солнца, расплескавшимся по комнате, сладко потянулся, и вдруг сел, вспомнив, почему нет шторы.
Он неуверенно кашлянул, физически ощущая, как наваливается на плечи беда, и ему захотелось сигарету, хотя он давно не курил.
А еще нет кресел, стола, и шкафов. Взгляд свободно прошелся по пустой квартире.
«Вывезла все, - печально подумал Сомов, - как грабитель».
Память быстро и угодливо преподнесла картину прошлого утра.
«Я уже сняла жилье, мы уезжаем!» – Жена лучше всех в мире умела говорить с пафосом, громко и визгливо. Такой отчужденности на ее симпатичном, но теперь злом лице, Олег Игоревич еще не видел. Сотни раз она спорила с мужем, ругала его, обжигала красноречивым молчанием. Но всегда роковая черта оставалась где-то там – у горизонта.
Не сейчас…
Сейчас она деловито осматривала квартиру, прикидывая, что нужно не забыть забрать с собой.
Сомов наблюдал за ней.
Конфликт давно вошел в семью Сомовых, даже, успел стать привычным. Он возник много лет назад, синим облачком, разделив мужчину и женщину. Едва заметным, почти не ощутимым. Однако год за годом облачко становилось больше и холоднее.
Не развеяли туман ни рождение сына, ни покупка квартиры, ни сотни других радостных событий. Напротив, оно росло, превращаясь в тучу. Все чаще и чаще рождалась гроза, пока не превратилась в дикий смерч из страстей, окончательно разрушивших семью.
Особенно трудно было в последний месяц – май.
Конец весны – восторженно любимое Сомовым время. Яркая зелень, тепло первых дождей и одуванчики. Они всегда так умиляли – эти желтые цветы. «Не по-мужски как-то», - думал он, скрывая эту нежность, и лишь в душе, наедине с собой, восторгаясь совершенной простотой.
А тут…
Воздух в доме сжимался тягостным предчувствием. Искры проскакивали в каждом взгляде супруги, в любом слове. И, только Сомов, с неистребимым упрямством жаждал чуда. «Все разрешится. Она одумается и скажет: «Мы же любим друг друга. А остальное – ерунда…», - думал он, - она же разумный человек. А умные люди – должны разговаривать».
- Машина подойдет через пару минут. Я заберу диван, телевизор, и… - жестко проговорила жена.
- Забирай все, что считаешь нужным, – равнодушно оборвал ее Сомов и вышел из квартиры.
Вот и забрала.
Хорошо, что сын вырос.
«Все продумала, - презрительно улыбнулся Сомов, - время выбрала, когда Денис уехал. Взрослый он, конечно - двадцать три - но… хорошо, что его не было».
Тяжелые мысли не улетали в пространство, а скапливались вокруг головы, загустевали, тяжелели, и ложились на плечи, опуская их к земле, сдавливая дыхание и порождая новые – еще более тяжкие. И, вот уже Сомову кажется, что с ним произошло самое страшное, что может случиться с сорокашестилетним мужчиной. Непоправимое -ушла жена.
