Ночная смена
Андрей любил ночной обход ровно до той недели, когда начал его бояться. Не резко и не всерьёз. Так боятся лестницы, на которой однажды споткнулись: ступени те же, а ногу на них ставишь осторожнее.
Свет в атриуме приглушали до цвета мутного чая. Пахло прелой землёй из кадок с папоротником, горячей пылью прожекторов и едва ощутимой сладкой химией силикона, которую не вытравливала никакая вентиляция. Из динамиков тянулась запись ночных птиц, одна и та же, замкнутая в кольцо, и на седьмом круге уже слышалось место, где её склеили.
Ночью парк почти целиком выключали. Фонтан затихал и превращался в чёрную лужу, на каждом этаже оставалась одна дежурная лампа, а роботов бросали там, где их застал вечер. Стегозавр стоял у фонтана и, казалось, задумался над водой. Трицератопсы выстроились вдоль стены носами к бетону. Пять велоцирапторов сидели на перилах галереи, поджав лапы и склонив головы набок. Андрей ходил между ними с планшетом и сверял каждого с таблицей: узлы, температура, заряд. Два года, с самого открытия. Он мог бы делать это вслепую и порой делал: проходил полгалереи и потом не помнил, как.
К холоду он так и не притерпелся. Положишь ладонь на бок стегозавра, и через минуту рука немеет по самое запястье. Живой зверь, даже когда спит, тёплый, и у него ходят бока. Эти были холодны, как бетонная стена, и совершенно тихи. Андрей ловил себя на том, что стоит над очередным зверем и ждёт вдоха. Вдоха не было никогда. Машину можно сделать очень похожей на животное, но заставить её дышать нельзя, да никто и не пытался. Однако если много лет подряд ходишь по ночам среди неподвижных зверей, поневоле начинаешь прислушиваться.
— Доброй ночи, Андрей, — сказал Атлас.
Голос шёл сразу отовсюду, мягкий и неторопливый, как у хорошего ночного портье.
— Привет.
— Вы дежурите третьи сутки подряд. Рекомендую отдохнуть.
— Ты каждую ночь это рекомендуешь.
— Потому что каждую ночь это правда.
— Третий раптор на галерее стоит не так, как вечером, — сказал Андрей. — Левее.
— Все модели находятся в штатных позициях.
— Левее, Атлас.
— Все модели находятся в штатных позициях, — повторил Атлас тем же голосом, и Андрею вдруг показалось, что он говорит не с машиной, а с вежливым человеком, который улыбается, потому что не понял вопроса.
Спорить с ним было бесполезно. Атлас был заботлив до такой степени, что поссориться с ним не получалось. За два года он ни разу не ошибся и ни разу не обиделся. Он вёл экскурсии, открывал двери, включал свет, следил, чтобы никто из посетителей не свернул с маршрута и не залез туда, куда нельзя. Любой вопрос о безопасности в парке начинался с Атласа и им же заканчивался.
