Эфес не прощает
Древние строили на разломах намеренно.
— Из путеводителя по Эфесу, изд. 2019
* * *
Охранник прошёл в трёх метрах от неё.
Вера стояла за колонной и не дышала. Не потому что боялась — охранник был пожилой, усталый, явно думал о том, что будет на ужин, и фонарик его описывал ленивые дуги где угодно, только не там, где она стояла. Просто если задержать дыхание, то слышнее. А слышнее — значит безопаснее.
Шаги удалились. Скрипнула дверь где-то в стороне административного корпуса. Охранник ушёл.
Вера выдохнула. Поправила лямку рюкзака — в нём лежали вода, зарядник, ключ от комнаты 303 в общежитии, который она так и не сдала на вахту перед отъездом, и медицинский атлас по анатомии, без которого она не выходила из дома ещё с первого курса. Суеверие, говорила ей мать. Талисман, говорила Вера.
Солнце уже почти касалось горизонта. У неё было минут двадцать, пока не потемнеет по-настоящему.
Она пошла к Библиотеке Цельса.
Эфес в восемь вечера — это совсем другое место, чем Эфес в полдень.
Днём он был туристическим: автобусы, экскурсоводы с флажками, немецкие пенсионеры в шляпах и японские школьники с профессиональными объективами. Мраморные плиты под ногами были стёрты до зеркального блеска — двадцать веков ног плюс сто лет туризма.
Сейчас — это была тишина. Только цикады, которым было совершенно всё равно, что территория закрыта, и далёкий звук трассы, которая где-то за холмами превращалась в шоссе на Измир.
Вера шла и думала, что именно так оно, наверное, и выглядело раньше. Когда здесь жили. Когда это был город, а не руины.
Не совсем так, — поправила она сама себя. — Тогда было намного шумнее. Сто тысяч человек в хорошие времена. Рынок, порт, запах рыбы и горячего хлеба.
Порт давно стал сушей — залив обмелел ещё в поздней античности, река нанесла ил, а море ушло на несколько километров. Теперь на месте гавани были огороды.
Вера знала об Эфесе слишком много для своего возраста и слишком мало для того, чтобы это было профессией. Историческое хобби — так она это называла. Мать говорила: ты читаешь про мёртвых, чтобы не разговаривать с живыми. Вера не спорила. Мать, как правило, была права.
Библиотека Цельса стояла в конце главной улицы, и свет от заката бил в неё точно в лицо.
Два этажа фасада — восстановленного, конечно, австрийскими архитекторами в семидесятые, но восстановленного очень хорошо. Четыре ниши со статуями: Мудрость, Знание, Добродетель и Разум. Греческие имена, римское строительство, турецкая земля. Нормальная средиземноморская многослойность. Здесь это во всем.
