Глава 1. Тот, кто не спит
Ветер пах гарью и старой кровью. Не той, что сочится из свежей раны, а той, что впиталась в землю за многие годы и теперь проступает сквозь мох при малейшей сырости. Я стоял на краю обрыва и смотрел вниз, туда, где между корнями вековых дубов ещё тлели угли кострищ. Лагерь разбили неудачно — в низине, у самого русла пересохшей реки. Со стороны леса их не видно, а вот сверху — как на ладони. Три десятка шатров, пять костров, лошади на приколе. И ни одного дозорного на холмах.
Любители.
Я сплюнул сквозь зубы. Табачный дым смешался с утренним туманом и пополз вниз, к лагерю. В груди саднило — старый перелом давал о себе знать перед дождём. Небо на западе уже серело, тяжелело, готовилось пролиться ледяным ливнем. Значит, у меня есть час. Может, полтора.
— Ну что, Федька, — прошептал я, поправляя лямку колчана, — или мы работаем, или мы подыхаем с голоду. Третьего не дано.
Федька — мой конь, гнедой мерин с белой отметиной на лбу — фыркнул и переступил копытами. Он не любил этого леса. Я тоже. Но платили хорошо, а от добра, как известно, добра не ищут.
Меня зовут Егор. Егор Ветров. В миру — охотник. Для тех, кто платит — «специалист по изъятию артефактов». Для себя — просто человек, у которого нет права на ошибку. И который уже три года не спит по ночам.
Спускаться я начал по старой звериной тропе, что вилась меж валунов, поросших мхом. Сапоги мягко ступали по влажной земле — я научился ходить бесшумно ещё в детстве, когда отец брал меня в тайгу. Тогда мне казалось, что он учит меня выживать. Теперь я понимал — он учил меня не доверять миру. И он был прав.
Лагерь оживал. Я видел, как у костров зашевелились люди, как дым стал гуще — кто-то бросил сырые ветки. Голоса долетали отрывисто, но ветер дул в мою сторону, и я слышал почти каждое слово.
— Да говорю тебе, её там нет! — кричал мужской голос, хриплый, прокуренный. — Мы третий день круги нарезаем, а этот чёртов лес петляет, как заяц!
— Ищи лучше, — отвечал ему другой, спокойный и тягучий. — Наниматель заплатил аванс. Если мы не принесём ему камень — он снимет с нас кожу. Я свою не отдам.
— А моя тебе дорога, что ли?
— Твоя — нет. Моя — да.
Я усмехнулся. Профессионалы. По голосу — их человек восемь, может, десять. Остальные — наёмная шелупонь, которую берут для массовки. Ищут камень. Какой — неважно. Все камни в этом лесу одинаково опасны.
Мне нужен был тот же камень.
Контракт лежал у меня во внутреннем кармане куртки, вышитой серебряной нитью — её подарила мне ведьма из Нижнего Города, когда я вытащил её племянника от жрецов. С тех пор куртка отражала слабые проклятия. Не все, но хоть что-то.
