− Сколько ты уже у меня служишь?
Я поднял глаза и посмотрел на нее. Очертания ее фигуры сливались с темной мантией, ниспадающей с ее округлых плеч до самого пола. Мне не нужно было видеть, что именно она делает. Это получалось само собой. Так было всегда, если мы должны были куда-то уехать. А переезжали мы часто и не всегда благополучно. Когда живешь веками, понимаешь, что иногда лучше не знать ответов, поскольку твои вопросы уходят корнями в бесконечность, и ответов на них попросту нет.
− Давно, − ответил я.
− Тогда ты знаешь, что мы не можем позволить себе отдых.
− Если честно, я надеялся на отпуск. Хотя бы небольшой.
− Надеюсь, ты шутишь. Какой отпуск? Время приближается.
− Да, приближается. Поэтому я и хочу отдохнуть.
Она шумно вздохнула. Ее голубые глаза излучали смесь удивления и насмешку одновременно.
− Нет, я думаю, ты просто шутишь. И набрался наглости сказать мне об этом прямо сейчас.
− Лучшего времени не представиться, − улыбнулся я.
− Однажды я тебя накажу, − она погрозила мне пальцем.
− Нет, не накажите.
− Это еще почему? – она надула губки, уставившись на меня, словно обиженная маленькая девочка, которой только что сказали – подарков не будет.
− Без меня вам не обойтись.
Я услышал, как громко стукнула ее ладонь о крышку стола. Кажется, она была в гневе. Это было забавно. Стоять и смотреть, как она злится. Точно безумная фурия античного мира, прекрасная в своей ярости и абсолютно не знающая, что с этим делать.
− Да чтоб тебя, − вырвалось у нее. – Ты это нарочно так сказал?
− Нет, − я покачал головой. – Ведь это правда.
Она обошла стол и остановилась возле окна. Дневной свет четко обрисовывал контуры ее фигуры, плавные линии бедер, переходивших в складки мантии, которую она носила почти всегда, если не была на людях. Я не спрашивал, почему. Мне никогда не было суждено понять этого. Да и зачем? Она каждый раз поворачивалась ко мне боком, если стояла у окна. Словно знала, что мне нравится смотреть на нее.
− Дурак ты, − неожиданно тихим голосом сказала она.
− Да, ваша светлость. Я это знаю.
Она помолчала. Потом повернулась и снова посмотрела на меня.
− Но ты прав, − произнесла она, глядя мне в глаза. – И, черт бы тебя побрал, прав всегда.
Я пожал плечами.
− Когда вы говорите, что мы уезжаем, значит, мы опять ищем что-то, что нужно для Игры. Если вы говорите, что я прав, дела обстоят еще хуже.
− С чего ты взял?
− Мы не готовы к Игре. Как обычно.
− А разве бывают те, кто готов?
− Спросите у наших противников.
Она не ответила.
Впрочем, так было всегда, коль речь заходила о силах, способных противостоять нам; силах, чье могущество было неизвестным до той самой ночи, когда состоится Игра. Великая Игра, в которой победитель получит все, а проигравший обречет себя на столь ужасную участь, о которой лучше не думать. Никогда и никому.
