БАГРЯНАЯ СЕТЬ
Глава 1. Подводный город
Вода за пределами купола Нереи была почти чёрной.
Лишь изредка в этой густой, давящей тьме вспыхивали биолюминесцентные водоросли — медленно, лениво, будто заблудившиеся в океане звёзды. Каэл смотрел сквозь прозрачные панели шлюза в эту бездонную темноту и чувствовал странное спокойствие.
Он любил океан.
Не той настороженной, суровой любовью, какой любят его воины корпуса стражей, привыкшие видеть в глубине прежде всего угрозу. И не жадной привязанностью добытчиков, для которых она являлась лишь кладовой минералов и энергии. Для Каэла океан был иным — огромным, сложным, до конца не понятым миром. Миром, который можно изучать, исцелять и, быть может, однажды действительно осознать.
Он провёл пальцами по холодному металлу поручня.
— Первый выход после окончания Академии, — тихо сказал он самому себе.
Даже теперь это звучало почти неправдоподобно.
Ещё неделю назад он стоял в зале Хранителей глубин среди других выпускников и слушал, как старшие учёные объявляют направления, в которых каждому предстояло работать. Тогда ему казалось, что жизнь, к которой он стремился с детства, наконец раскрывается перед ним. Распределение в медицинскую лабораторию Нереи! Возможность изучать мутации. И главное — работать с энергетическими кристаллами, самой драгоценной тайной их города.
Семья Каэла принадлежала к тем, кто стоял у истоков Нереи.
Их имя не звучало в залах Хранителей с особой торжественностью. Оно не было связано ни с властью, ни с громкими решениями, от которых зависела судьба колонии. Но в научном секторе его знали хорошо. В их роду поколение за поколением рождались врачи, биологи, исследователи — люди, посвятившие себя не покорению глубины, а её пониманию.
Отец Каэла, Тарен, был человеком немногословным и спокойным. Он изучал внешние экосистемы Нереи: водоросли, микрофлору глубин, изменения состава воды вокруг купола. В нём было то особое терпение, которое рождается только у людей, привыкших долго смотреть, прежде чем сделать вывод. От него Каэл унаследовал молчаливую сосредоточенность и редкое умение замечать то, что ускользало от остальных.
Мать, Лира, служила врачом в медицинском корпусе. Её знали почти во всех секторах Нереи — не только как выдающегося специалиста, но и как женщину удивительной душевной силы. Голос у неё был мягким, движения — спокойными, а взгляд всегда оставался ясным. Лира помогала детям, чьи тела тяжело приспосабливались к жизни в глубине: тем, у кого слишком поздно раскрывались жабры, или чьи мутации протекали мучительно и болезненно. В её руках было столько терпения и тихой нежности, что рядом с ней даже тревога становилась тише.
