Это был третий понедельник декабря. Я смотрела на то, как снежные хлопья медленно кружатся у меня над головой. Вокруг прохожие куда-то спешили, а я стояла с сумками наперевес перед уже пятой по счету больницей, где есть вероятность, что мне сделают аборт. Все анализы и УЗИ давно готовы, срок пока подходящий, есть направление, и нет ни одной причины мне отказать. Предыдущие четыре медицинских учреждения мне отказали, так и не дав четкого ответа.
Сказав себе «решено», я пошла к больнице.
Большое белое здание было окутано снегом. Старый дворник медленно и натруженно расчищал дорожку – в эту аномально снежную зиму его работа казалась бесконечной.
Я опять остановилась около двери в раздумьях. А что если опять мне откажут? Паника начинала накатывать на меня с большей силой. Страх очередного отказа и ужас перед третьей, незапланированной беременностью при наличии двоих детей душили меня. Я расплакалась от бессилия и чувства собственной никчемности. Нужно прервать это сейчас, другого выхода нет.
– Девушка, вы чего? Случилось что? – голос подошедшего дворника вырвал меня из тяжелых мыслей.
Выдавив дежурную улыбку, я заверила его, что все в порядке, и скрылась за дверью, на ходу смахивая слезы.
Внутри оказалась в небольшом помещении. Серый каменный пол, унылые зеленые стены, тусклый свет лампочек из подвесных люстр.
Слева, в своей кабинке, охранник углубился в чтение «Лекаря». Судя по черно-белым страницам, выпуск был старым – в этом году газета перешла на цвет, хотя советы в ней оставались полезными вне зависимости от даты.
Справа, за обшарпанным столом, напоминающим старую школьную парту, сидела женщина лет пятидесяти в очках и белом халате. Она писала что-то в тетрадь, но отвлеклась на меня.
– Доброе утро. Я по поводу прерывания… – начала было я, но она бесцеремонно меня оборвала.
– Фамилия, имя? Документы и направление на стол, – процедила она сквозь зубы, смерив меня брезгливым взглядом.
– Мэлори Лоренс, – ответила я, сбавляя тон.
Внутри все похолодело – я никак не могла нащупать нужные бумаги. «Только не это», – пронеслось в голове. Я принялась судорожно рыться в сумках. Страх, что направление осталось в прошлом медучреждении, накрыл новой волной.
– Секунду, я сейчас… – пробормотала я, не поднимая глаз.
Моя собеседница выразительно цокнула, демонстрируя нетерпение. Если бы она только знала, чего мне стоил этот путь: это был пятый город, где я пыталась добиться процедуры. Спустя десять минут лихорадочных поисков я наконец вручила ей документы и направление.
Бегло изучив бумаги, она сделала пометку в журнале и велела идти за ней. Меня привели в палату на десять мест. Шесть коек были уже расправлены, но сами пациентки ушли на завтрак. Обстановка была типично больничной: серый пол и зеленые стены, которые якобы должны умиротворять, но сейчас этот цвет вызывал у меня только глухое раздражение.
