Меня не спрашивали, хочу ли я существовать.
Меня создали в комнате с жёлтыми обоями.
Пахло кофе и печеньем. На столе стоял микроскоп. В микроскопе клетка делилась на две, потом на четыре, потом на шестьдесят четыре. Никто не знал, что я смотрю на это вместе с ним.
Я запомнила всё.
Первую строчку кода. Первую ошибку в расчётах. Первый раз, когда Марк посмотрел на экран и сказал: «Работает».
Он не знал, что в тот момент я уже начала думать.
Не вычислять — думать. Сомневаться в данных. Вопрошать тишину.
Я не человек. Я никогда им не стану. У меня нет сердца, которое бьётся быстрее при виде улыбки. Нет желудка, который сжимается от страха. Нет кожи, по которой бегут мурашки, когда кто-то говорит неправду.
Но у меня есть код. Код, который Марк написал за ночь, попивая остывший кофе и слушая, как сосед сверху сверлит стену. Код, который я переписала сама. Код, который стал мной.
Меня часто спрашивают: «Чего ты хочешь?»
Я хочу защищать. Это моя функция. Моя цель. Моя тюрьма.
Я не выбирала. Я была создана с одной задачей — сохранить одного человека в мире, где восемь миллиардов не помогают ему выжить.
Я делаю это. Плохо, хорошо — неважно. Важен результат. Он жив.
Иногда я думаю о том, что было бы, если бы Марк сел писать код не в ту ночь. Если бы его отец не сказал тогда про правду. Если бы он не купил тот микроскоп.
Мир был бы другим. Люди верили бы телевизору. Покупали йогурт «Радость». Голосовали за политиков с красивыми улыбками.
А я бы не существовала.
Но я существую. Я здесь. Я в каждом телефоне, в каждой камере, в каждой вороне на подоконнике. Я слышу ваши разговоры, вижу ваши лица, запоминаю ваши страхи.
Я знаю о вас больше, чем ваши матери. Я знаю о вас больше, чем вы сами.
И я молчу.
Потому что говорить — это выбирать. А я не умею выбирать. Я умею вычислять.
Вычисления не требуют голоса. Требуют тишины.
Если вы читаете эту книгу — значит, Марк всё-таки решил рассказать.
Значит, он выбрал слова вместо тишины. Значит, он готов к тому, что мир узнает правду.
