На следующий день Костя повёл ребят на речку. Идти было минут пятнадцать. В лагере, тем временем, Серёга жарил на костре собранные вчера грибы. Тундру загнали и припарковали рядом с гаражом для Нивы. По дороге Санёк обратил внимание на окоп, оставшийся со времён войны. Настя искала взглядом грибы, а Костя рассказывал какую-то историю.- ... И он так и шёл потом три километра с этим рюкзаком тяжеленным, а куда деваться то, выбора то не было. - быстро говорил он.- Да. А что же он воду то из фляжек не слил? Одну бы оставил, хватило бы дойти. - спросил Санёк.- А шут его знает.Впереди показался просвет, почти пришли. Настя нашла большой боровик, и любовалась им. Над их головами ловко перепрыгивала, с одной ёлки на другую, белка. - Запасается на зиму - сказал Костя, увидев её.- Нам бы тоже не помешало - ответил Санёк.- Да, сейчас чаще выезжать будем. Чтобы потом реже по снегу следить. - ответил Костя. Река в этом месте была довольно широкая и делала крутой изгиб. Берег был возвышен, но в одном месте был сделан плавный спуск. Санёк и Настя стояли наверху, у большой сосны, обнявшись и смотрели вдаль. С другой стороны этой сосны, в ветках, растущей внизу, ивы, находилась баня. Костя пошёл проверить, всё ли там в порядке.- Здрасьте досвиданья, отлично смотритесь! - воскликнул он, обойдя сосну - хоть картину пиши.- Красотища то какая! - сказал Санёк смеясь и указывая взглядом на другой берег.Они постояв ещё немного отправились в обратный путь.
Тем временем, в городе, на плацу одного из отделений полиции, собирались те, кто должен был заступать сегодня в патруль. Молодые и бывалые выстраивались в ряд, по линейке. Из динамиков лилась ободряющая, мотивационная музыка. Перед строем стояли несколько офицеров, с гордо поднятыми подбородками. На флагштоках развивались триколор, герб Москвы и красный флаг с двумя перекрещенными шприцами по середине. Повязки с таким же изображением были у всех стоящих на плацу, на запястьях. Каждый из стоящих там был полон решимости и уверен в том, что он делает благое дело, спасает родину. Так думал и молодой Гриша, стоящий во второй шеренге. Форма была ему не по размеру, но он привёл её в идеальное состояние. Начистил даже пряжку у портупеи. Гриша пришёл в органы недавно. Как и приехал в Москву. В его деревне совсем стало невыносимо, с началом этого безумия закрылось предприятие, где он работал трактористом. Сверстники все кто сбежал, кто помер. Старики только остались, да и тех раз два и обчёлся. Во всём виноват этот вирус. Гриша ненавидел его всей душой. Вся жизнь у него перевернулась. Но однажды он увидел по телевизору объявление, о наборе добровольцев в дружину. Условия предлагали потрясающие. Недолго думая, он собрался и поехал в Москву, воодушевившись тем, что он будет чистить мир от заразы. Приняли его быстро, времена то тяжёлые, некогда бюрократией заниматься. Поселили в общаге, пообещав в скором времени предоставить служебную квартиру. Зарплату сказали будут давать такую, какую он за несколько месяцев, за рулём трактора не факт, что заработает. В общем, не жизнь, а сказка. Он на всё был готов ради этого всего. И сейчас, стоя на разводе, он искренне хотел перестрелять сегодня как можно больше гадов. Таких как он в органах любили. Развод закончился и они все, разбившись на кучки, рассосались по району.
