Мы дружно шагнули вперед, держась за руки, чтобы через мгновение выйти по другую сторону, среди бескрайних песков пустыни, и тут же оказались в плотном кольце окружения. Вокруг нас, ощетинившись копьями, стоял небольшой отряд очень странного вида. «Широкие штаны, туфли с загнутыми носами, светлые рубахи... Туники?» — рассматривала я мужчин. Волосы у них были коротко острижены, на руках — какое-то неимоверное количество браслетов самого разнообразного вида: от широких латунных колец до тонких веревочных с подвесками. Наши мужчины сориентировались мгновенно, задвинув нас за спины и готовясь принять бой.
— Да что ж за день-то сегодня такой? — ворчала Василиса. — То голову хотят отрубить, то копьями в спину тычут. Это когда-нибудь закончится?
— Ягушечка моя, я с тобой! — появился из арки Баюн, но, увидев, в каком положении мы находимся, моментально зашипел и угрожающе двинулся в сторону наших противников.
— Золотце мое, я рядом! — вывалился на песок Горыныч и, растопырив лапы, проехал по песку еще с десяток метров.
Пленившие нас отвлеклись на прибывшую подмогу, проводили взглядами тормозной путь змея, а затем побросали свое оружие и, бухнувшись на колени, прижались лбами к песку.
— Это что такое происходит? — удивилась Катя.
— Дракон...
— Вы видели...
— Настоящий...
— А с ним золотая дева, — шептались упавшие на колени мужчины.
— Да! Я дракон! — важно подтвердил Змей. — И Золотце со мной.
— Прости, о великий Дракон, — поднял голову один из стражей. — Мы не знали, что это твои слуги. Готовы понести самое суровое наказание за то, что приняли их за недостойных.
— Слуги? — возмущенно шагнул вперед Хорт, но Варя ухватила его за плечо.
— Подожди, давай сначала разберемся, что происходит, — шепнула она на ухо любимому.
— Ты права, — согласился Серый.
Несмотря на вечер, стояла жуткая жара. Очень хотелось пить, а одежда противно липла к телу. Горячий ветер обжигал лицо, не принося облегчения, и дышать раскаленным воздухом было сложно.
— Дозволь сопроводить тебя во дворец? — обратился к Горынычу один из лежавших ниц: высокий, худощавый, в светлом халате и странном головном уборе, похожем на чалму.
Его узкие глазки смотрели оценивающе, перебегая от одного из нас к другому. Возраст его было определить сложно. Мужчина был немолод, скорее, годился нам в отцы.
— Дозволяю, — милостиво согласился наш важный дракон. — Меня, моих друзей и Золотце мое. И встаньте уже, — поморщился он, — хватит валяться.
— О, милость твоя не знает границ, — поднялись мужчины. — Воистину говорят: дракон суров, но справедлив.
