Хоть Люба и носила прекрасное имя Любовь, но этого чувства за все свои 30 лет так ни разу и не испытала. Она жила в городе, где наука победила магию, а любовь считалась аномалией, мешающей продуктивности. Её лечили в специальных закрытых лабораториях — стерильных, тихих, с безупречной репутацией. В одной из таких лабораторий и работала Люба. Всё было настолько секретно, что у пациентов не было имён — только коды: А-27, С-89, Е-114…
Женились и рожали детей люди исключительно по расчёту, следуя строгим генетическим рекомендациям и уровням продуктивности. Они шарахались от собственных чувств, как от огня, подавляя малейшие проявления нежности или привязанности. В школах детям с ранних лет внушали: эмоции — это слабость, любовь — ошибка биохимии, дружба — риск для стабильности общества.
Лаборатории были переполнены различным оборудованием: сканеры эмоционального фона, анализаторы нейронных реакций, нейтрализаторы аномальной активности. Огромные машины с мигающими индикаторами диагностировали и «убивали» чувства навсегда — так, что пациент выходил из камеры обработки с ясным взглядом и совершенно пустой душой.
Люба работала в отделе «эмоционального анализа». Именно она проводила первичное обследование и ставила людям этот страшный диагноз под кодовым названием «Аномалия L», а также готовила пациентов к нейтрализации. Она верила в чистоту науки и старалась обращать внимание на малейшие изменения: учащённый пульс, микроскопическое расширение зрачков, едва заметное дрожание пальцев, непроизвольная улыбка без всякой на то причины. Каждый симптом непременно фиксировался, анализировался и заносился в базу данных.
Однажды к ней зашёл молодой человек. Высокий шатен с волосами, аккуратно зачёсанными назад, и глазами цвета неба — такими ясными и глубокими, что, казалось, они видят не тебя, а твою душу. Он был совершенно не похож на сотни пациентов, что видела Люба за годы работы. Не нервничал, не оправдывался, не пытался скрыть симптомы. Напротив, он был отстранённым, словно ему безразличен весь этот мир, словно всё происходящее здесь его совершенно не касалось.
- Подождите, пожалуйста, минутку, — сказала она парню и вышла из кабинета.
В коридоре было привычно пустынно. Лишь холодные стены, выкрашенные такой же холодной голубой краской, и одинокие деревянные лавочки вдоль них. Рядом с одной из них, у раскрытого настежь окна, стоял лаборант, который привёл к ней нового пациента. Он устало смотрел куда-то вдаль, теребя в руках планшет с данными. Сегодня была его 9-я смена подряд, но он старался работать на максимум.
