Часть первая: Пробуждение
Глава 1. Дар от покойной бабушки
Анна проснулась от очередного кошмара. Сердце колотилось где-то у горла, а тело покрылось липким холодным потом. После похорон бабушки, которых прошло уже больше месяца, девушке постоянно снилось одно и то же: кладбище, полумрак и странная, манящая тишина. Она просыпалась под утро, около четырёх часов, чувствуя, как страх въедается в каждую клеточку. В каждом сне покойная бабушка, Антонина, словно звала Аню с собой — то жестом, то взглядом, полным невысказанной тоски.
Вот и в этот раз сон был до жути реалистичным. Ей приснилось, что она стоит посреди старого погоста, заросшего полынью и клевером. В небольшой церкви, что притулилась у входа, горели свечи, отбрасывая дрожащие тени на древние фрески. Аня чувствовала: храм полон людей, но каким-то внутренним чутьём, доставшимся от бабушки, понимала — эти люди давно умерли. Это был их мир — мир теней и воспоминаний. Она здесь чужая, случайная гостья. Как же сильно она хотела к маме, в привычную, безопасную жизнь!
Около церкви, прислонившись к старому дубу, стояла бабушка. Она выглядела так же, как при жизни: в своём любимом тёмном платье, с седыми волосами, собранными в пучок. Старушка молча манила Аню костлявой рукой. Пробуждение было мгновенным — как будто кто-то резко выдернул её из ледяной реки на берег. Девушка села на кровати, хватая ртом воздух.
Завернувшись в тёплый плед, Аня побрела на кухню заваривать кофе. Это был уже пятый кошмар. Кошмар, который повторялся с пугающей точностью, менялись лишь незначительные детали: погода, звуки, лавочка у церкви — но суть оставалась неизменной. Бабушка звала её.
Утром Людмила, мама Ани, застала дочь сидящей на маленьком диванчике. Девушка задумчиво сжимала кружку давно остывшего кофе. Кот Маркиз, пушистый рыжий обжора, свернулся калачиком у неё на коленях и мирно посапывал, лишь изредка вздрагивая и дёргая задними лапами во сне.
— Аня, тебе снова приснился кошмар? — спросила Людмила, и в её голосе звучала не столько тревога, сколько усталая обречённость.
— Мама, я так больше не могу, — прошептала Аня, не поднимая глаз. — Она меня измучила. Я не понимаю, зачем она мне снится. Что ей нужно?
Людмила тяжело вздохнула, подошла к дочери и села рядом, погладив её по плечу. Всю жизнь она пыталась оградить Аню от той стороны семьи, которую олицетворяла её покойная мать. Но сейчас, глядя на тени под глазами дочери и её осунувшееся лицо, она поняла: больше тянуть нельзя.
— Давай съездим к Никифоровне, — тихо предложила Людмила. — В деревне говорят, она делает такие вещи, что простому человеку не под силу. Может, она сможет тебе помочь.
