Пролог
Хардангер-фьорд, 30 лет назад.
Холод – это первое, что запоминает Сигрид. Ей пять лет, и она провалилась в расщелину ледника. Сверху, сквозь толщу льда, солнце кажется расплавленным серебром. Она слышит крик матери, но звук доносится словно сквозь вату. Сигрид не плачет. Она смотрит на ледяные стены, в которых застыли пузырьки воздуха – миллионы крошечных глаз. Ей не страшно. Ей кажется, что лёд живой. Он дышит. Он шепчет.
Спасатели вытащат её через час. Она не замёрзнет насмерть только потому, что впала в странное, медитативное состояние. Врачи скажут – чудо. Мать будет винить себя всю жизнь. А Сигрид навсегда запомнит этот шёпот. И холод, который теперь носит внутри себя.
Глава 1
В Берген пришла осень. Не та золотая осень, которую рисуют на открытках, а настоящая норвежская – промозглая, серая, с косыми струями дождя, которые, кажется, проникают под кожу быстрее, чем под одежду. Сигрид Юль стояла у окна своего кабинета в здании полицейского управления на площади Аллерхельгенс и наблюдала, как ветер треплет верхушки деревьев в парке. За её спиной дребезжал кофемашина, издавая предсмертные хрипы.
– Чёрт бы побрал эту рухлядь, – пробормотала она, но даже не обернулась.
Звонок раздался ровно в 8:15. Она взглянула на экран телефона – Ларс Хаммер. Инспектор. Человек, который при её поступлении на работу сказал: "Психологи нам нужны, как рыбе зонтик, но бюджет освоить надо". С тех пор его мнение не изменилось.
– Юль. Труп. Студия фотографа в районе Нюгорд. Это странно. Приезжайте. Я пришлю адрес, – голос Ларса был сухим и деловитым, как всегда, но Сигрид уловила в нём нотку, которой раньше не слышала. Растерянность. Она надела тёплое пальто (шерсть, чёрный, купленный в Лондоне в минуту слабости и отчаяния) и вышла под дождь. Берген встречал её привычным запахом мокрого камня и моря. Студия располагалась на первом этаже старого кирпичного здания, перестроенного из рыбопереработочного цеха. Сейчас там были модные лофты и дорогие квартиры. У входа уже стояло три полицейские машины и фургон судмедэкспертов. Ларс Хаммер курил под козырьком подъезда, пряча сигарету в кулаке от дождя – старая привычка, от которой он не мог избавиться даже в эпоху всеобщего запрета на курение в общественных местах.– Слушаю, – ответила она, прижав трубку плечом. – Доктор Юль, – кивнул он, раздавив бычок о стену. – Проходите. Только… приготовьтесь.
Внутри студия поражала стерильностью. Белые стены, хромированные стойки для софитов, чёрный полированный пол. И посреди этого минимализма стояла главная «инсталляция».
