Глава 1. Аварийный предохранитель
Кислотный дождь над Новым Эдемом шел третьи сутки подряд. Он стекал по мутным, выеденным химией стеклам заброшенного высотного комплекса, оставляя белесые подтеки, и пах жженой пластмассой, мокрой копотью и сырым тухлым мясом. В нижних ярусах мегаполиса никогда не бывало сухо. Вода собиралась в тяжелые лужи на полуразрушенном бетоне, отражая неоновые вывески подпольных борделей и синтетических закусочных.
Син стоял в тени заброшенного дверного проема на двенадцатом этаже, опершись плечом о холодную стену. В правой руке он сжимал «Молчун» — тяжелый кинетический подавитель с массивным глушителем. Стандартное оружие чистильщиков Синдиката. Безликое, черное, не оставляющее ни гильз, ни привычных баллистических следов.
Внизу, в глубоком бетонном колодце между домами, три человека в промасленных кожаных куртках забивали четвертого. Процесс шел без криков, без лишней злобы и без эмоций. Нападавшие не ругались и не распаляли себя яростью. Они били методично, носками тяжелых армейских ботинок по ребрам и голове, расчитывая траекторию ударов так, чтобы не повредить кожаную куртку и сапоги жертвы. Их лица оставались совершенно скучающими, словно они не ломали живого человека, а раскалывали сухие дрова на зиму.
Жертва тоже почти не кричала — только глухо хрипела, подгребая под себя поджатые колени. Когда всё было кончено, один из нападавших деловито срезал с пояса обмякшего тела кошелек, второй снял обувь, а третий, затянувшись самокруткой из синтетического табака, буднично пустил пулю лежащему в затылок. Простая арифметика: затраты на патрон — две монеты, выгода от добычи — пятьдесят.
Син наблюдал за этим сквозь оптику прицела, не шевелясь. Полгода назад он посчитал бы эту сцену идеальным примером социального порядка. Это называлось «чистым рационализмом». Тридцать лет назад, когда корпорации запустили программу «Нейро-Ноль», мир очистили от главной ошибки эволюции. Когда из человеческого мозга хирургически или химически вырезают чувство вины, убийство перестает быть грехом, преступлением или моральным падением. Оно становится банальной транзакцией. Если тебе выгодно забрать ресурс — ты забираешь его. Если для этого нужно ликвидировать препятствие — ты ликвидируешь его. Нет вины, нет стыда, нет ночных кошмаров. Эра «Нейро-Ноль» обещала победу над депрессиями и слабостью. Пообещала — и сдержала слово, превратив мир в идеальный, безупречно функционирующий скотобойный загон.
Но в последние три недели в голове у Сина что-то сломалось.
Он медленно поднял левую руку и поправил воротник штормовки, подбираясь пальцами к основанию черепа. Там, прямо за правым ухом, под тонким шрамом прощупывался плоский металлический диск — чип нейро-блокатора. Раньше он работал бесшумно, глуша любые эмпатические импульсы на подлете к коре головного мозга. Но теперь диск грелся. С каждым днем все сильнее.
