Девушка на обочине дороги ловит «попутку», одна машина останавливается. Водитель спрашивает:
– Вам куда?
– До города подбросите?
– С удовольствием, мне в ту же сторону!
– Мне не надо с удовольствием, – говорит испуганно девушка. – Я заплачу!
Алиса Уткина вышла из автобуса. Монотонное постукивание капелек дождя о капюшон успокаивало. Она внимательно посмотрела на ноги, одернула сумку и направилась в сторону неказистого двухэтажного здания, в котором располагался издательский дом «Слово». На пути попадались лужи и мусор, выкинутый из окон мешавшей обзору уродливой девятиэтажки. Погода была промозглой и серой. Осень переходила в зиму. Октябрь выдался довольно дождливым, воздух был уже холодным и изо всех сил стремился загнать людей в некрасивые непромокаемые куртки, а может быть и куртки были не в восторге от необходимости висеть на унылых людях.
Мрачная погода напоминала девушке о давно забытом детском сне, казавшимся абсолютно реальным в то время, да, и сейчас тоже. Память рисовала дождливый, но теплый день. Было это в деревне. Кажется, они тогда с семьей гостили у маминых родственников.
Алиса не помнила точно, кем ей приходились эти люди и где находилась деревня, но один эпизод навсегда в мельчайших подробностях вписался в картину мировосприятия.
Она играла с соседскими детьми. Одну из девочек точно звали Ирой, а вот остальные были похожи на цветные пятна спустя годы. Дети находились рядом с деревянными голубыми воротами с неимоверных размеров засовом. Почему-то вдруг все стали хвастаться умениями: кто-то высоко прыгал, кто-то быстро бегал, а Алиса начала палкой на земле рисовать своего «друга» – жуткое создание, отдаленно напоминающее человека, но явно не очень живого.
Ей было пять лет. Тогда она была уверена, что это существо реально. Кого она рисовала у тех ворот? Даже сейчас ответа на этот вопрос не было.
Кажется, другим детям рисунок не понравился, все смеялись, кроме Иры, а та взяла девочку за руку и проводила к маме. Алисе было очень обидно за то, что, сказав правду, она получила такую реакцию от друзей.
Поведение Иры скорее свидетельствовало о попытке сохранить нейтралитет между «своими» и «приезжей». Кажется, она даже пыталась утешать новую подругу. Впрочем, это уже не имело значения, поскольку клеймо «странной» девочки уже закрепилось. Дети стали все реже общаться. Потом они никогда не виделись, потому что больше, по неизвестным ей причинам, к этим родственникам Алиса не приезжала.
Вспоминая ту детскую историю, девушка постоянно испытывала двойственное чувство. С одной стороны, это было счастье от общения летом с первой по сути своей подругой! Алиса сама с ней познакомилась! Это не было в определенном смысле навязанной дружбой, потому что Ира не являлась дочкой друзей семьи. С другой же стороны, осталась горечь от несправедливого осмеяния.
