Глава 1. Мир без нужды
В королевстве Этерия, раскинувшемся от сверкающих хрустальных шпилей Аурелиса на востоке до мрачных, окутанных туманом Разбитых Гор на западе, уже более века царил Великий Избыток. То, что начиналось как благословение богов — расцвет магии, расцвет технологий гномов и неиссякаемые сады эльфов — со временем превратилось в тихое, но страшное проклятие.
Драконы, некогда ужас пограничных земель, теперь носили на спинах целые деревни, перевозя грузы быстрее любого ветра. Гномьи фабрики, питаемые вечными кристаллами маны, выплавляли металл и ткали полотно быстрее, чем человеческий глаз мог уследить. Эльфийские рощи-автоматы плодоносили круглый год, а некроманты, вместо того чтобы поднимать армии мертвецов для войны, теперь направляли скелетов на уборку улиц, рытьё каналов и даже уход за детьми богатых семей. Магия проникла во всё: еда появлялась по щелчку пальцев, одежда сама подгонялась по фигуре, дома строились за одну ночь големами-строителями.
Работы не осталось почти ни для кого.
Поначалу люди ликовали. Никто больше не голодал. Никто не мёрз зимой. Болезни отступили под натиском целебных заклинаний. Но потом пришло нечто худшее, чем голод и холод — пустота.
На центральных площадях Аурелиса, где раньше кипела жизнь торговцев, ремесленников и героев, теперь собирались толпы. Люди просто стояли. Молодые маги, способные одним движением руки вызвать бурю, предлагали за медяк зажечь трубку или согреть кружку эля. Бывшие рыцари, чьи доспехи всё ещё хранили шрамы от битв с орками, нанимались телохранителями к купцам, хотя те и так были защищены силовыми щитами. Фермеры, чьи поля теперь обрабатывали автоматические големы, сидели в тавернах и пили горькое пиво, вспоминая времена, когда мозоли на ладонях были знаком настоящего мужчины.
Король Элдрин Третий, человек уже немолодой и уставший, объявил «Великую Отдыхательную Программу». Каждый гражданин Этерии, от благородного лорда до последнего крестьянина, получал ежемесячную «долю изобилия»: мешок отборного зерна, рулон лучшей ткани, корзину фруктов и двадцать серебряных монет. «Вы свободны, — провозгласил он с балкона дворца. — Свободны от нужды».
Но свобода без цели оказалась ядом.
Дети перестали играть в войну и приключения — зачем, если опасности больше нет? Юноши и девушки не спешили создавать семьи — а зачем трудиться вместе, если всё есть? Даже искусство угасало. Поэты писали всё более вялые вирши, художники рисовали одно и то же идеально красивое, но безжизненное небо.
В маленькой деревне Камнелом, приютившейся у подножия Разбитых Гор, где когда-то добывали лучший камень для королевских крепостей, жил парень по имени Алан Вейр. Ему было двадцать три года. Широкоплечий, с крепкими руками кузнеца и взглядом, в котором всё ещё горел огонь, которого уже почти не осталось у его сверстников.
