Говорят, в аду девять кругов, а в Бездне? В ней нет дна и не от чего оттолкнуться.
Посвящаю эту книгу тем, кто создает внутри себя и вовне ниточки, смыслы, чтобы бороться за глоток воздуха, за свет.
Пусть у каждого будет свой Вергилий на этом пути.
Я стоял на коленях перед алтарем, зажимал левый глаз ладонью и отчаянно молил Богов явиться. Даровать мне избавление от тьмы — личного надзирателя, что следует за мной, куда бы я ни пошел. Куда бы ни посмотрел.
— Заберите все добрые дела из правого, — взывал я к созданиям Небесного Чертога, тихо, едва различимым шепотом. — Пусть ничего не останется. Все заберите! Что угодно. Пусть не будет у меня перерождения, только в этой жизни исполните одно желание! Всего одно.
Собственный голос звучал хрипло, чуждо — совсем не так, как привык слышать его у себя в голове. Реальность все искажает.
Я зазвенел в молельный колокольчик. Его звон прошелся эхом, будто множество железных ложек разом упало со стола. Я замер. Где-то в глубине храма отозвались другие.
Холодный сквозняк со свистом закрался под штанины, жгуче укусил лодыжки. Ветер щипал глаз — тот, что я держал открытым. По щеке скатилась слеза, затем еще одна. Так Боги забирали сделанное благо. Обычно его бережно хранят, копят на грядущий суд, а грехи из левого, наоборот, выплакивают с солью, когда приходят каяться, чтобы облегчить бремя.
Но что еще я мог предложить всевышним? Только себя.
Ветер стих, последние отголоски звона растворились вместе с ним. Осталось карканье ворон.
— Как ты мог подумать, что это сработает, Артур? — усмехнулся я, растрепал волосы и уткнулся лбом в пол. — Это же не разменная монета. Но… может, я говорю слишком тихо? Поэтому не слышат. Или недостаточно хорошего сделал? — Пальцы скребли по гладкому камню. — Если попробовать чуточку громче…
Под ребрами закрутился воздушный ком. Я вдохнул горьковатый дым лампадного масла, смешанный с резким ладаном и вечной затхлостью Багряного храма. Продолжил раздражать стены священного места своей дерзостью. Окна задребезжали, и я вжал голову в плечи.
Нельзя.
Я резко выпрямился. Тупая боль взвыла в коленях. Казалось, каменные плиты становились все жестче.
Если буду громким, меня уведут. Поймают, как крысу за хвост, и вернут в приют. Тогда конец тайным вылазкам. Зигфрид просто убьет меня.
Я судорожно нащупал магическую трость возле себя. Ее магия заколола пальцы, точно ежик иголками, стоило обхватить металл.
— Надо возвращаться. Надеюсь, господин не проверял комнаты, — бубнил я, заполняя пустоту.
