Пепел всё ещё пах войной.
Элина сбила ноги ещё три дня назад, но продолжала идти, потому что остановиться означало умереть. Людские земли горели. Северные форты пали, южные ворота захлебнулись кровью ещё до рассвета. Она не знала, кто напал первым — армия короля-предателя или твари из Рвущейся Бездны. Какая теперь разница?
Главное — она бежала. Просто бежала, пока подошвы её сапог не стёрлись в тонкую кожу, а лёгкие не начали разрываться от горького воздуха.
— Ещё немного, — прошептала она, хватаясь за острый выступ скалы. — Там будет лес. Убежище.
Но вместо леса впереди разверзлась пропасть.
Элина замерла на краю обрыва, раскинув руки, чтобы не упасть. Внизу, в миле от её ног, бесновалось Северное море — чёрное, маслянистое, с барашками пены, похожими на оскаленные зубы. Скалы здесь были не просто дикими — они казались неестественными. Словно кто-то гигантский воткнул в землю десятки каменных клыков, пытаясь остановить само время.
И между ними, на самом большом утёсе, стоял он.
Замок.
Элина слышала о нём. Конечно, слышала. В детстве няньки пугали её «Спящим Принцем», когда она отказывалась запирать ставни на ночь. В лагерях беженцев старики шёпотом называли это место Костяным Троном. Говорили, что оттуда не возвращаются даже ветра.
Замок вздымался к небу, словно сложенный из рёбер доисторического зверя. Чёрный камень, лишённый всякого света, поглощал даже лунное сияние. Башни кренились под неестественными углами, а вместо ворот зияла глубокая арка, похожая на раскрытую пасть.
Элина должна была развернуться. Она знала это.
Но за её спиной выли охотничьи псы мародёров. Она слышала их лай ещё час назад — с юга, со стороны сожжённой деревни. Там, где она оставила тела родителей, потому что не успела их похоронить.
Смерть от зубов бешеных псов и рук дезертиров.
Или смерть в проклятом замке, где, согласно легендам, обитало нечто, что забыло само понятие смерти.
— Выбор дурака, — прошептала Элина и шагнула вперёд.
Каменный мост, соединяющий утёс с замком, оказался на удивление прочным. Ни одной трещины, ни одного мха. Казалось, его отполировали миллионы шагов, хотя ни один здравомыслящий человек не ступал сюда тысячу лет.
Внутри арки ворот было темно, как в зрачке мертвеца.
Элина вытащила последнюю спичку — единственное, что осталось от отцовой зажигалки. Жёлтый огонёк чиркнул, осветив на мгновение высокий сводчатый потолок и колонны, уходящие в вечную тьму.
А потом что-то щёлкнуло.
Не эхо, не камень. Механизм. Элина замерла, спичка выпала из дрожащих пальцев, и мир снова погрузился в чернильную тьму.
