Дождь третий день лил не переставая. Дороги вокруг Рошта раскисли и превратились в жидкое хлюпающее месиво. Опустевшие поля уныло щетинились скошенной пшеницей и сорняками, под хмурым осенним небом.
Рик стоял на чердаке здания ратуши и смотрел в круглое оконце на вереницу телег сервов тянущуюся к главным воротам города. Ему нравилось это убежище. Отсюда открывался хороший вид на город, да и найти его здесь было не так просто, если вдруг кому это взбредёт в голову. Он его нашёл совершенно случайно, на днях, когда осматривал окрестности Главного рынка Рошта. В покосившемся заборе, закрывавшем маленький слепой дворик с задней стороны строения, имелся лаз. А из торцов балок, торчащих из стены дома, получилась своеобразная лестница к люку на чердак. Печи уже протапливали и от широкого квадратного, сложенного из камня дымохода исходило тепло. Тишина. Греясь, в углах, ворковали голуби. Рик откусил яблоко, сглотнул сладко-кислый сок и снова повернулся к окошку.
Назавтра намечалось открытие осенней Великой Ярмарки – крупного события в жизни города и окрестностей. И люди везли сюда пшеницу, овёс, свёклу, капусту и другие дары земли, над которыми корпели с весны до осени. Вели на ломких ногах жеребят, тащили в мешках визжащих поросят. Летели перья с домашней птицы: гоготали гуси, протяжно и гортанно кукарекали петухи. Лаяли собаки, кричали, переругиваясь, крестьяне. Торговую площадь в Купеческом квартале заполонили телеги. Многие земледельцы приехали с семьями и устилали солому под повозками, чтобы спать и вполглаза смотреть за товаром. А то, не приведи Создатель, что-нибудь утащат. Постоялые дворы города заполнились посетителями. Трактирщики и корчмари довольно потирали руки в надежде на солидную прибыль. Кухонные печи заведений работали не остывая. Там всё время что-то жарилось, варилось, тушилось, булькало, шипело, кипело, щекоча ноздри посетителей запахами и вызывая голодную слюну. В погребах остывала водка и старка, ракия, настойки, наливки и вино. Полные фляги и бочки с пенистым пивом ждали своей очереди.
Рик в задумчивости смотрел на суетящихся торговцев, стремящихся занять выгодные места на площади.
Время Великой Ярмарки – время торговцев и покупателей, бродячих артистов и гадателей, и конечно… воров. Город ждёт целый год, а, дождавшись, веселится без оглядки. Довольны все. Экономки забивают кладовые, чуть ли ни на год вперёд, их хозяева выискивают антиквариат и редкие ценные безделушки, которых вдосталь появилось после войны. Местных кокеток привлекают пёстрые лотки с косметикой, привезённой из дальних стран: из Зафии, Фаро или даже дальше. Баночки с карминовой помадой, духи от лучших алхимиков Мерсайдии, сурьма, порошки румян. Философов затягивает в торговый водоворот возможность отыскать редкий манускрипт или инкабулу. Кузнецы, гончары и мастера–стеклодувы ставят свои навесы, предлагая всевозможные изделия: от булавок до длинных широких двуручных мечей, от кружек и глиняных свистулек до огромных кувшинов и подносов. В длинных ящиках пересыпанные стружкой ожидают раскатанное стекло и зеркала. Рыбаки из Фаро привезут копчёных, исходящих жиром угрей, кефаль, кету, и ещё живых, пересыпанных крапивой, копошащихся крабов. Торговцы из Зафии в цветастых халатах и тюрбанах, развернут прилавки с диковинными сладостями. Великая Ярмарка предлагает товар на любой выбор и вкус.
