Пепел всё ещё был у него во рту.
Георг проснулся от собственного крика - беззвучного, застрявшего где-то между сном и явью - и уставился в тёмный потолок. Сердце колотилось так, будто он только что пробежал через горящий зал, уворачиваясь от балок. Во рту стоял вкус золы - хотя никакой золы здесь не было и быть не могло.
- Опять, - прошептал он в темноту.
За окном занимался серый рассвет. Пахло рекой, мокрой травой и немного навозом - обычный утренний запах его фермы.
Он полежал ещё немного, приходя в себя. Сон о пожаре приходил каждую ночь перед началом новой попытки - яркий, детальный, будто бог специально прокручивал перед ним одну и ту же картину. Чтобы не забывал. Чтобы помнил каждую секунду. Он и не забывал. Восемьдесят семь раз - и ни одного пропущенного показа. Таэль, при всём своём божественном величии, оказался режиссёром с одной-единственной постановкой.
Георг сел, свесил ноги с кровати. Тело слушалось молодо и легко - двадцать два года, ни одной лишней царапины. Он знал, что сейчас подойдёт к зеркалу и увидит на лбу светящуюся цифру. Так было всегда.
Он не спешил.
Сначала натянул сапоги, плеснул в лицо водой из кувшина, проверил, что Пух спит в своём гамачке. Ласка даже ухом не повела - она привыкла к его утренним ритуалам.
Потом подошёл к зеркалу.
С мутной поверхности на него смотрел молодой мужчина с тёмными, слегка отросшими волосами и глазами цвета глубокой воды - тёмно-синими, с жёлтыми вкрапинками вокруг зрачка. Лицо двадцатидвухлетнего. Плечи - фермерские, широкая спина, привыкшая к работе. Внешне - юноша. Внутри - человек, проживший больше тысячи лет.
На лбу горела цифра.
Восемьдесят восемь.
Георг смотрел на неё несколько секунд. Потом хмыкнул:
- Восемьдесят восемь. Хорошее число. Симметричное. Делится на четыре.
Цифра продолжала светиться, не реагируя на его остроты. Через несколько часов она исчезнет, и никто не увидит её до следующего раза.
Он вышел во двор. Утро было тихим и влажным. Таверна «Тихий Угол» стояла на своём месте - целая, невредимая, с закрытыми ставнями. Ферма дышала покоем. Где-то в полях уже возились работники - Дункан, наверное, пришёл первым.
У него было семь дней.
Через неделю здесь появятся они. Оборотень, дварф с женой и вампирша. Те, кто в первой жизни превратил его дом в пепел. Те, из-за кого он проклял все расы этого мира. Те, с кого началось его наказание.
Георг привалился плечом к косяку и скрестил руки на груди. У него было семь дней. И в этот раз он не допустит пожара.
- Ну что, Таэль, - сказал он в небо. - Поиграем?
Небо не ответило. Оно вообще редко отвечало.
