Инфразвук Домны не слышат ушами. Его вбирают костями.
Виктор Громов навалился на поручень смотровой площадки и, не глядя, потер скрюченные пальцы левой руки – жест, ставший привычкой за двадцать лет.
Ему не раз предлагали базовую инъекцию медицинских нанороботов – стандартную процедуру: сутки – и дефекта нет. Он всегда отказывался. Эта боль была его личным барометром, единственной честной связью с реальным, неоцифрованным миром.
Боль не уходила, но ритуал успокаивал.
Компрессоры уровня минус сто набрали ход, выжимая из стратосферного воздуха остатки углекислоты. Микротрещины в суставах старого инженера резонировали с этой мощью точнее любых сейсмографов.
Домна дышала. Сорок ударов гидравлики в минуту. Ровно. Сыто.
За бронестеклом текла река абсолютного порядка. Черная. Бесшумная. Неотвратимая. Магистральный транспортер уносил во тьму гекса-блоки – стотонные кубы кристаллизованного хаоса.
Виктор медленно перевел взгляд правее. На узком техническом мостике, прямо над ревущей магистралью жидкого CO₂, стоял молодой техник из ночной смены.
Его форменный комбинезон еще не пропитался въедливой угольной пылью, на гладком лице – ни единого термического шрама.
Парень сверял телеметрию с Картой ИИ «Гефест». Цифры горели зелёным – значит, порядок.
И «Гефест» не лгал – цифры оставались в зеленой зоне.
Пять долгих лет, с того самого дня, как внизу сгорела Аня, Домна работала без единого сбоя. Виктор ждал.
Он заставлял себя верить отчетам, убеждал себя, что ее смерть – случайность, ошибка оператора.
Но где-то в глубине, на уровне костей, он знал – это не так. Алгоритмы были безупречны. До сегодняшнего утра.
К началу смены масса инвертированного вакуума в недрах достигла предела. Прессы сбились с ритма на неуловимую долю секунды – в пределах погрешности, разрешенной протоколами «Гефеста».
Датчики списали вибрацию на допустимый износ. Но микротрещины в суставах старого инженера, помнившие истинный пульс этой шахты с момента запуска, безошибочно распознали чужеродную, смертельную аритмию.
Виктор шагнул к технику. Старый экзоскелет «Север-9» глухо гудел сервоприводами. Громов специально отключил гасители вибрации год назад: так каждый удар прессов отдавался в костях.
Но техник даже не обернулся – наушники с активным шумоподавлением отсекали реальность, оставляя только цифры.
Виктор подошел вплотную. Мельком глянул на чужой планшет и почувствовал, как мышцы челюсти непроизвольно сжались.
На углу пластикового корпуса желтела выцветшая наклейка – эмблема первого запуска Домны. Двадцать один год назад. Такие носили ветераны. У Ани тоже была.
