Сегодня я понял, что такое настоящий ад. Рассказать об этом нельзя. Это нужно прожить и прочувствовать самому.
Днём я был в школе. Наш пятый «А», как всегда, занимался в столовой. Когда принесли дрова, все очень обрадовались. Мальчики стали заносить брёвна, а девочки – пилить. Немного согрелись. Потом отдохнули и вернулись к уроку. Сегодня читали вслух народную былину про Илью-Муромца. Очень радовались тому, как он победил несметное татарское войско и его коварного предводителя по имени Калин-царь. Когда враги били и гнули богатыря, мне было очень страшно. Татары совсем прижали его к земле, но не сломили. На то он и богатырь. А от земли к Илье-Муромцу сила пришла. Встал он во весь рост и сбросил врагов с себя. Вот и прогнал Илья-Муромец татар с земли русской за обиды злые, да грабёж лихой.
Хорошая былина. Жаль только, что очень короткая. Как дочитали, снова вспомнили о еде. Есть хотелось жутко. Сегодня нас в школе не кормили. Да и хлеба ни у кого не было. Учитель согрел воды, и мы выпили немного кипятка. Голод чуть утих, и можно было перевести дух. Я вспомнил, как сегодня утром мама дала мне маленький кусочек хлеба. Сказала, чтобы я ел медленно и хорошо пережёвывал. Ещё на завтрак был кипяток в кружке и немного сахара. Точнее это была земля со сгоревших Бадаевских складов, в которой осталось чуть-чуть сахара. Но я был рад и этому. Голод немного отступил, как и постоянный шум в ушах. Мучительнее всего было то, с какой с ужасной быстротой хлеб закончился. А сытости как не было, так и нет.
Я думаю о хлебе постоянно. Когда война закончится, и можно будет купить всё, что захочешь, я куплю кило чёрного хлеба. Мы разделим его поровну на три части – младшей сестре Ане, маме и мне. Будем есть и запивать хлеб горячим сладким чаем. Может быть, к тому времени починят отопление, и в квартире будет тепло. Скорое всего, электричество и радио тоже заработают. Мы будем сидеть все вместе в светлой и тёплой комнате и радоваться тому, что война закончилась.
Я, как всегда, немного замечтался. Меня окликнул испуганный Константин Викторович. Похоже, я долго просидел с закрытыми глазами, и он подумал, что я умер. В классе у всех постоянная слабость и кружится голова. Даже у самого учителя, а он ведь совсем не старый. У некоторых распухли ноги от голода, но я пока держусь. У всех какая-то апатия. Так говорит Константин Викторович, но я не знаю, что это такое. Наверное, когда никто не хочет двигаться, и все сидят полусонные. Уроки закончились, и надо идти домой. Все собираются с мыслями и силами.
