У него всё было.
Не всё, о чём мечтают в юности, конечно. Но всё, что принято считать признаками состоявшейся жизни.
Семья.
Дети.
Дом.
Дача.
Машина.
Полки с книгами.
Фотографии из поездок.
Знакомые врачи.
Проверенные мастера.
Запасные ключи.
Деньги «на всякий случай».
И ещё немного денег — на случай, если всякий случай окажется не всяким, а серьёзным.
Он умел жить привычной жизнью.
Знал, где что лежит.
Знал, кому позвонить.
Знал, как договориться.
Знал, где выгоднее купить.
Знал, что полезно есть.
Знал, сколько надо ходить.
Знал, какие анализы сдавать.
Знал, какие новости лучше не смотреть перед сном.
Он знал многое.
Но всё чаще замечал странное: знаний становилось больше, а сил — меньше.
Он пробовал спорт.
Спорт помогал, но ненадолго.
Пробовал правильное питание.
Питание что-то улучшало, но не возвращало прежней лёгкости.
Пробовал режим сна.
Сон становился длиннее, но утро не всегда становилось живее.
Пробовал витамины, прогулки, дыхательные упражнения, умные книги, лекции, советы, новые методики и старые проверенные способы.
Он читал.
Слушал.
Смотрел.
Кивал.
Сохранял ссылки.
Пересылал полезное знакомым.
Но однажды понял: он многое слушает, но мало что слышит.
Не потому, что был глуп.
Не потому, что ленился.
Не потому, что не хотел жить лучше.
А потому что внутри него давно поселился Ждун.
Ждун не был злым.
Он не кричал.
Не запрещал прямо.
Не говорил: «Не живи».
Он говорил мягче:
— Потом.
— Не сейчас.
— Сначала надо разобраться.
— Надо накопить ещё немного.
— Надо дождаться подходящего момента.
— Надо подготовиться.
— Надо посмотреть, что будет дальше.
— Надо подстраховаться.
— Надо не рисковать.
Ждун был осторожен.
Очень осторожен.
Он умел ждать.
Ждать лучших условий.
Ждать ясного сигнала.
Ждать крайней необходимости.
Ждать, пока станет совсем невозможно жить по-старому.
И человек постепенно привык к этому ожиданию.
Он не сидел без дела. Нет.
Он работал, хлопотал, помогал, покупал, ремонтировал, планировал, лечился, заботился, проверял счета, следил за здоровьем, интересовался новостями, давал советы, делал полезное.
Со стороны он был деятельным человеком.
Но внутри всё больше становился тем, кто ждёт.
Ждёт, когда жизнь сама заставит его измениться.
Он жил так, будто главный шаг должен случиться не по его инициативе, а по обстоятельствам.
Пока гром не грянет.
Пока врач не скажет.
Пока дети не попросят.
Пока деньги не закончатся.
Пока тело не откажется.
Пока одиночество не прижмёт.
Пока страх будущего не станет сильнее привычки прошлого.
Он ждал крайней необходимости.
А пока её не было, он продолжал поддерживать привычный образ жизни.
