Альфа. Наверняка. Только они так подавляют.
Разум опасается, а нечто внутри тянется прижаться, потереться, обнять, возможно, даже помурлыкать от удовольствия.
Сжимая сумку за спиной в попытке хоть как-то себя отрезвить. Вдыхая самый вкусный запах, находясь под жестким дурманом, задача кажется невозможной.
Столичный останавливается, нарушая все мыслимые личные границы. Рассчитывает подмять энергией?
Отступаю на шаг и задираю голову. Лучше смотреть в лицо, чем утыкаться в плечо. Заглядываю в бледно-желтые глаза и что-то внутри сжимается. Томительно, волнительно, даже сладко.
Незнакомец настойчиво сокращает малое расстояние, что я оставила между нами. Наклоняется к волосам. Не касается, только шумно втягивает воздух.
Колени подкашиваются, желание прижаться к нему зудит все сильнее.
— Истинная? — сомнение смешивается с утверждением.
Глубокий низкий голос пробирается микротоками под кожу, распаляя сильнее. Жесткий взгляд из-под густых бровей подсказывает: обманывать не стоит, и все же…
— Нет, — вру почти уверенно.
«Развернись и уйди! Не стой рядом», — кричу мысленно, но незнакомец вновь приближается к шее. От горячего дыхания вздрагиваю всем телом.
Жмурюсь на мгновение не дыша. Только бы не заметил дрожь. Только бы не понял…
Он вдыхает раз за разом, порождая панику внутри.
Мне только исполнилось восемнадцать, мой запах не сформировался до конца. Полную силу обретает к двадцати годам, если не появляется исключение… Истинный рядом ускорит процесс.
Запах незнакомца сформирован полностью, я прекрасно его чувствую. Каждой клеточкой ощущаю.
«Уйди, пожалуйста!», — вою беззвучно.
Бледно-желтые глаза стремятся вогнать меня в землю.
— Сколько лет?
— Восемнадцать.
С силой вдавливаю язык в небо. Жалкие попытки держаться в здравом уме. По венам растекся концентрированный жар, подталкивая вперед: вытянуть руки, обнять, хоть немного остудиться его прикосновениями.
Не представляю, как работает истинность, но что-то внутри подсказывает: взаимность не выворачивает наизнанку, а гасит болезненную необходимость и дарит здоровое желание.
Колени подрагивают, но главное — лицо. Безразличие, брезгливость, неприятие — то, что должно отражаться по отношению к столичному.
— Нет, говоришь?
Торопливо киваю.
— Я точно не твоя истинная.
Незнакомец неотрывно смотрит в глаза по-прежнему напряженный, натянутый. Усмехается и отступает.
— Отлично. Биомусор истинная это вышка. Застрелиться.
Он ступает на дорогу, опять не смотря по сторонам.
Злость мгновенно закипает внутри. Расползается, приводит в тонус все нервные окончания. Когда-то читала истории о разрыве истинности... Пока она не активирована, ее можно побороть. Задавить. Искоренить. Не знаю как, но должен быть способ.