Утро было чудесным. Птичьи трели звонко раздавались в свежем воздухе, ублажая Смита. Легкий ветерок обдувал его полные, розовые щёки. Настроение у него было прекрасное. И только он, было, собрался произнести банальность, вроде Жизнь Прекрасна и Удивительна, которую каждый из нас, читатель, произносит, когда его желудок полон, и торопиться особенно некуда, как Хьюз, сидевший тут же рядом, бесцеремонно сказал:
– А Вы знаете, Смит, что птицы произошли от динозавров.
От этой, столь некстати произнесённой фразы в такое чудесное утро, настроение Смита заметно упало, ложечка с тортом застыла на пол пути ко рту и он, улыбаясь уже по инерции, повернулся к Хьюзу.
– Вы в этом уверены, Хьюз?
– Абсолютно, – ответил Хьюз, в отличие от Смита, не страдавший, отсутствием аппетита. Абсолютно, – повторил он и, зачерпнув ложкой, большой кусок наполеона, с наслаждением отправил себе в рот.
Свежий ветерок показался Смиту не таким уж и свежим, да и птицы пели не так уж и звонко.
Лицо его вытянулось, и он с недоумением спросил Хьюза:
– Как от динозавров?
– Так, – ответил Хьюз, – взяли и произошли. Предками всех птиц были динозавры. Это научно доказано. Вернее, летающие ящеры, птерозавры, быстро поправился он. Их громко галдящие стаи мы неоднократно видели с Джорджем и Купером, когда были ТАМ, – и он многозначительно поднял палец кверху.
Настроение Смита было окончательно испорчено, но мысль его потекла по новому руслу.
Хитро прищурившись, Смит посмотрел на Хьюза и сказал:
– А не хотите ли Вы Хьюз вновь прогуляться ТУДА.
– ТУДА?
Хьюз даже оторопел от неожиданности.
– ТУДА, ТУДА, – повторил Смит и отхлебнул чай, хорошее настроение вновь возвращалось к нему.
Теперь очередь огорчаться пришла уже к Хьюзу, но Смит, со свойственной ему напористостью не дал ему сделать этого.
– Значит так, быстро заговорил он, – Вы, Хьюз, модернизируете машину времени.
Надеюсь, с ней всё в порядке? – И он прищурил глаз.
– В порядке, в порядке, – озабоченно ответил Хьюз. И дёрнула же его нелёгкая сказать Смиту про динозавров, теперь вот придется её модернизировать, а там….
Бр, – от одной только мысли при прыжке в прошлое Хьюза поочередно бросило в жар, а затем в холод.
За прошедшие два года он пополнел, щёки его налились розовым румянцем. Старания его милой Глен не прошли даром.
Машина времени мирно валялась в ангаре, домовитые пауки уже успели накинуть на некоторые её части паутину. Сам Хьюз пристрастился к рыбалке. Ловил он в основном сомов. Вечерком, похлебав жирную, ароматную уху, любил смотреть на звезды и думать о жизни на других планетах.