- Риточка, пусти! Что же ты, несчастного, под Новый Год гонишь?
- К Светке иди! - Закричала я, чувствуя как от гнева сипнет мой голос, - Посмотрим как ее муж обрадуется, когда со смены вернется.
Полотенчик которым пытался обмотаться бедный Олежик то и дело слетал, обнажая съежившееся от холода достоинство в облачке русых волос. Он спешно наклонился, подбирая ткань, а я еще раз рассмеялась. Не жалко мне было его, нисколечко. Есть вещи, которые не прощают. А, видит Бог, я прощала многое. Подтекающий кран я прощала, бардак, который он учинял всякий раз, когда я приходила домой с работы, прощала, «Зайка, приготовишь что-нибудь покушать?» прощала, даже его отказ от поиска работы прощала. Он писал свой великий роман, а я тешила себя надеждой, что он неимоверно талантлив. Ну и дура я была. А за глупость надо расплачиваться. Следы Олега в моей квартире испарились довольно быстро. Как просто, оказывается, выбросить человека из жизни. Его ручки, бесконечные исписанные листы, краски и кисти, ведь он отдыхал от «работы», рисуя. Все вещи вместе с документами я сложила в пакет, и выставила за дверь. Простыни, хранившие запах его измены, запихнула в тот же пакет. Пришла очередь фотографий, которые я весело спалила одну за другой над плитой, врубив вытяжку. Время на часах приближалось к восьми, темнело. Я зажгла новогодние фонарики, свечи, вытащила заготовленные накануне салаты и включила плазменный телевизор, где показывали очередную новогоднюю комедию. Какая-то дурочка из провинции искала свою любовь, в неспособности выбрать одного из ухаживающих за ней миллионеров.
- Конечно, нужна ты кому с плоской задницей и плохой кожей, - бурчала я недовольно, допивая шампанское из горлышка. А я сама даже писателю с образовывающейся залысиной не нужна... Слезы накатили на глаза, но я смахнула их и, пошатываясь, побрела за второй бутылкой шампанского. Олег, придурок, так и не убрал ее в холодильник. Ругаясь сквозь зубы, я полезла в кладовку, квартира располагалась в старом сталинском доме, поэтому кладовка здесь была впечатляющая. Я рылась в поисках шампанского и случайно толкнула плечом старую фанеру, прислоненную к стене. До ремонта кладовки руки уже как несколько лет не доходили.
Фанера свалилась на меня, открывая еще одну нишу. Екарный бабаище. А бабушка и правда ведьмой была. Дрожащими руками я достала из ниши свечи черных и красных цветов, пучки разноцветных трав, которые пахли так, что глаза слезились, какие-то склянки и, самое главное, ветхую книгу в кожаном переплете. На книге, которая в отличие от всех прочих вещей даже пылью не была покрыта, лежала записка «Моей Маргарите, открывать только после замужества». Ну бабуля, дает. Я схватила книгу и бутылку шампанского, которую Олег в шапку зачем-то запихнул, и вылезла в гостиную. Телевизионная девица решила отказать миллионерам и вышла замуж за простого инженера.