Услышав слова мужа, молодая женщина еще больше разозлилась. Она всем своим существом излучала флюиды тьмы, которая переполняла её.
— Тебя наказали мной. Ты чересчур правильный, Джеймс. Мы с тобой как с разных полюсов. Ты совсем не МОЙ мужчина! Именно поэтому я ненавижу и твоего ребёнка, что сейчас растет во мне! У меня одно желание — убить его! Как, впрочем, и тебя! — выплеснув ненависть, она зашлась в истерическом смехе.
Лорд Блэк в ужасе смотрел на жену, которая то рыдала, то заходилась в смехе.
— Боже, ты сумасшедшая. Хватит! Я запираю тебя. Ключ от твоей комнаты будет лишь у миссис Брукс. Она будет приносить тебе еду и помогать одеваться. Ни одна служанка не переступит больше порог твоей комнаты.
Девушка мгновенно прекратила смеяться и тут же кинулась на мужа с кулаками.
— Что? Нет! Не хочу видеть эту старую грымзу. Оставь мне мою Люссию. Пусть останется только она, — верещала женщина, пытаясь поцарапать лицо мужа острыми ногтями.
— Никто, кроме миссис Брукс. Я уже сказал, — резко повторил лорд.
Но Мариэлла все больше распалялась. Ее крик наверняка был слышен на весь этаж. Женщина все сыпала проклятиями в адрес мужа и ребенка, которого она совсем не хотела вынашивать.
Наконец лорд Брукс не выдержал и кинул в жену сонное заклинание, нужно дать малышу хоть немного спокойствия. Страшно подумать, что переживает его нерожденный сын. Иметь такую мать не подарок.
***
— Хочу избавиться от него… Хочу… — твердила Мариэлла, раскачиваясь из стороны в сторону.
За последние дни её состояние стало ещё хуже. Может быть, тому виной было то, что нахождение в своей комнате ужасно злило леди. Одинаковые стены иногда кружили в её воспаленном мозгу. Пусть и комфортабельная у Мари была темница, но как же хотелось девушке вырваться, сбежать. А, самое важное, найти того, кто поможет ей избавиться от ненавистного ребёнка, что рос в ней.
— Ваш обед, леди Блэк, — сухо проговорила экономка, поставив поднос на столик. — Вам лучше всё съесть. Вы очень плохо выглядите.
Пожилая женщина с беспокойством смотрела на беременную жену хозяина. С каждым днем та все больше походила на безумную.
— Убирайся! — прорычала Мариэлла, кидая в миссис Брукс диванную подушку.
— Хорошо, я уйду... Но вы всё съешьте, иначе я буду вынуждена рассказать о вашей голодовке князю Роттербургу, — произнесла домоправительница и вышла, закрывая за собой дверь на ключ.
Леди встала с мягкого дивана, на котором проводила почти все дни. Именно на нем она предавалась жалости к себе, всеми забытой и одинокой.
Сейчас же она зло прошипела вслед экономке: