— Безусловно! — поддакивает вторая.
А я решаю расслабиться и как можно тише закончить с уборкой. Им в свете последних событий не будет дела до какой-то нерасторопной служанки. Я надеюсь.
— Но, а как же все эти слухи о Короле? — вопрошает девушка, удручённо опускаясь на софу у окна. — Вы предлагаете мне закрыть глаза на то, что рядом со мной, красавицей, будет чудовище?!
— Но ты же сама говоришь, что это слухи, Глафира! — всплёскивает руками её подружка. — Я уверена, что их распускают твои соперницы! Распускали во все времена! Чтобы достопочтенные девушки, вроде тебя, сомневались в своих силах. Чтобы они делали глупости, избегая Королевского отбора! Умоляю, не нужно делать глупости, Глафира!
— В том и дело, что ни одной глупости в голову не приходит, — ворчит высокородная девица. — Похоже, я слишком умна для них.
Я не сдерживаюсь: тихонечко усмехаюсь. Красивая и слишком умная для глупостей — а мнение-то госпожи о себе растёт! Я продолжаю улыбаться, аккуратно пятясь задом из жерла камина, и, только потянувшись за совком, соображаю, что в комнате стало подозрительно тихо. Поворачиваюсь в сторону трёх достопочтенных девиц и вижу, как они в упор смотрят на меня.
Бес бы побрал мою несдержанность!
— Что тебя насмешило, грязнушка? — всматриваясь в моё лицо, интересуется госпожа.
— Глафира, какая разница, что насмешило вашу служанку! — сиюминутно потеряв ко мне интерес, пренебрежительно взмахивает рукой самая говорливая их них. — Лучше подумай о перспективах! Ты увидишь столицу, будешь на протяжении нескольких месяцев находиться в высшем обществе! Пообщаешься с самим Королём, а то и женой его станешь! Да я уверена, что ей станешь именно ты, Глафира!
Девушка содрогается всем телом и морщит аккуратный носик:
— Я и думаю о перспективах: терпеть унизительные соревнования с выскочками, которые и ногтя моего не стоят; проходить какие-то испытания; доказывать кому-то, что достойна титула Королевы; несколько месяцев провести вдали от дома, в кругу наверняка скучных людей и, наконец, стать женой ужасного человека. Омерзительного, неприятного, нагло пользующегося своими властью и положением.
Пока она произносит свою обвинительную речь, зрачки её глаз, впившихся в моё лицо, словно репейник к подолу платья, с каждой секундой становятся всё больше и больше, напрочь вытесняя голубизну радужки.
Госпожа подскакивает с места так резко, что я дергаюсь от испуга, выронив из рук и совок, и веник.
— Сгиньте, подружки! — велит она, направляясь ко мне.
— Но...
— Идите вон! Немедленно!
Девушки, недовольно переглянувшись, направляются к выходу, я же бросаюсь подбирать с пола веник и совок.