Обе расхохотались до слез. Эн утерлась ладонью:
— Так-то оно так, но, то у людей. А этот — колдун. Кто знает, что он там себе может наколдовать.
Обе снова прыснули со смеху, когда Амели стала намечать рукой размер «колдовства».
Показавшаяся из-за угла подвода, груженая корзинами так, что они едва не доставали кромки крыш, заставила отойти к стене, в дверную нишу. Все еще хохоча, Амели приподнялась на цыпочки, подцепила толстую веревку, когда подвода проезжала мимо, и дернула. Корзины посыпались с сухим треском, раскатывались по улице. Амели схватила Эн за руку и потащила в соседний переулок, пока возница не опомнился. Они отбежали на безопасное расстояние и остановились отдышаться.
Эн прижала руки к впалой груди:
— Ну, зачем ты это сделала? — она все еще давилась смехом.
Амели пожала плечам:
— Не знаю. Захотелось. — Она поджала губы и посмотрела на подругу: — Ну да… Замужней даме теперь не к лицу такие шалости. И там, поди, не вялая морковка.
Она снова задорно расхохоталась, но Эн лишь опустила голову:
— Не надо.
Амели пожала плечами:
— Почему? Ты, почитай, уже замужняя. Я сама слышала, как в воскресенье оглашали. Чего тут скрывать?
Эн опустила голову еще ниже и, кажется, почти плакала. Вот тоже, придумала! Амели погладила ее по плечу:
— Эй! Ты чего?
Та сдавленно всхлипнула и утерла нос рукавом:
— Не хочу я. Не люблю я его.
Вот глупости!
— Так полюбишь. С чего тебе его любить, если видела всего один раз?
— Я-то видела. А ты не видела — потому так говоришь.
Теперь Эн ревела едва ли не навзрыд. Вот дура! Сама, между прочим, тоже не Неурская дева, чтобы от ее красоты цветы распускались. Амели обняла ее, прижалась:
— Разве это главное? Вот появится промеж вас любовь — так самой счастливой будешь. Я уверена.
Эн какое-то время просто сопела, потом отстранилась:
— Какая там любовь? Откуда ей взяться?
Амели усмехнулась:
— Ну-ну! Откуда любовь промеж мужа и жены берется? Понятное дело — из алькова.
— Перестань! Ты ведь ничего не знаешь!
— Все я знаю. Самое главное в любви — это чтобы у мужа…
— … перестань! Перестань! — Эн зажмурилась и замахала руками. — Замолчи! Срам какой!
— Маркету помнишь? Которая с нами на реку раньше ходила?
Эн молчала. Только смотрела волком и время от времени утирала ладонью нос.
— Так она в прошлом году замуж вышла. Я ее не так давно на рынке встречала. Пузо у нее, как у твоего папаши. А сама довольная… Говорит, оказалось, что она до замужества и жизни не знала. Я, говорит, теперь без… — Амели многозначительно кашлянула, чтобы срамного не произносить, — … жизни, в общем, не представляет. Люблю, говорит, больше жизни. И сама бегает к святому Пикаре лампадки зажигать. Только чтобы не повисло там ничего.