Она принялась будить его. Да никак не могла добудиться. Глубок и крепок был сон Рода в самом начале. Но свет странный и таинственный возник откуда – то, из неведомого простора.
А как только свет появился во тьме кромешной, и отступила тьма, так и стала просыпаться Лада. И увидела она, или почувствовала, что рядом с ней есть кто-то еще. И стала она потихоньку будить прекрасного бога.
Долго будила, никак добудиться не могла, и, наконец, от бессилия она разрыдалась. Никак не хотела одна оставаться во тьме и пустоте. Грустно и одиноко ей стало в таком мире, в океане этом небесном.
Когда слезинка упала на щеку спящего бога, и пробудился он, встрепенулся и очнулся. И возликовала Богиня Лада. Она поняла, что все вышло у нее все получилось. Она могла будить и дарить жизнь и явь… Она никогда больше не будет одна. И было теперь их двое в этом мире. Вот если бы еще от тьмы кромешной как-то избавиться можно было.
– Род, – пронеслось у нее в голове и сорвалось с губ.
Он посмотрел на нее и отозвался, и решили они тогда, что так и будут его называть.
Тогда еще неясно и туманно было значение слова этого. Но они понимали, что он – первый и главный, и на нем все в мире этом и держится.
А ведь так много еще хотелось всего сотворить и сделать. Но начало было положено.
Вначале ладья золотая качалась,
Огонь полыхал в ней над миром немым.
А что это было? Там жизнь зарождалась.
И Лада там с Родом взирала на мир.
3. И причалили они к берегу
Только сначала казалось, что все едино и неделимо. Но стоило только приглядеться и прислушаться, и было видно, что разные это миры.
Океан плескался внизу, океан вверху расстилался. И один из них в другой смотрелся, и один в другом отражался.
И в океанах этих или между ними то яйцо и трепыхалось в те темные времена. Только теперь оно уже казалось золотой ладьей. В ней к своему миру и плыли боги наши.
От бескрайних этих просторов дух захватывало. Как в ладье легкой, плыли они в своем яйце золотом куда-то, пока не прибило их какому-то острову огромному.
Там и перестали они двигаться, остановились. И, наконец, удалось Роду эту оболочку разбить. И свет они увидели какой-то призрачный, и сошли на берег.
Когда птица, когда-то потерявшая яйцо свое золотое, пролетала мимо, то сверкнуло что-то перед глазами у нее. И она решила взглянуть, что там такое творится, откуда это взялось на безлюдном острове.
Ей показалось это чем-то родным и близким.
И вышли к ней двое на песчаном берегу, и перед ней и остановились они.
И хотя они никогда не видели Жар-птицу, но поняли, что единое с ней целое – родное. Это она их породила, и очень они этому открытию обрадовались.