– Какой хозяин выгонит гостя в такую погоду? Сиди.
– Вдобавок ты мне должен этот кувшин вина.
– Так уж и должен? – поднял бровь Брэнан.
Джахи уселся на лежак:
– Вообще-то я тот, кто убедил тебя согласиться.
– Верно лишь наполовину. К тому времени я уже принял решение. Хотел услышать мнение со стороны.
Он знал ответ уже тогда, глядя в спину закрывшей его от Мерридолакосов девчонки. Тот разговор в бараках с самого начала выглядел странным, неправильным. Как будто раньше он все представлял себе неверно. Сломленная династа, два сумасшедших вепря в образе династов, непонятные слова о смерти и браслете. Они что-то сделали с ней, к чему-то принудили. Подробностей Брэнан не знал, а домашние рабы, несмотря на обычную в любом господском доме тягу к сплетням, на эту тему не судачили. Он подозревал, что челядь просто-напросто ничего не знала. И это тоже было странно.
А ведь маленькая дура и впрямь собиралась умереть – Брэнан без труда прочел это в ее глазах. Когда он сжал ее горло, девчонка почти не сопротивлялась. На следующее утро она пришла в палестру, спокойная и собранная, но очень бледная. Выслушала короткий ответ своего архиспатия, поблагодарила и исчезла. Вот уже какую деку он не видел ни ее, ни ее фелимы. Что там у них твориться, маур их побери?
Однако время шло и постепенно притупляло любопытство. Главное, чтобы не забывали об обещанном. Если они даруют ему шанс выкарабкаться из чаши победителем, то после пусть хоть передушат друг друга. Ему-то какое дело?
– Что слышно о доспехах? – он хотел отвлечься от досаждавших мыслей.
– Куются. Говорят, заказывали оружейникам с Медных островов. Сколько у них деньжищ, ну? Там за одни поножи можно выкупить половину невольничьего рынка!
– Поменьше бы всяких украшений и покрепче пластины.
– Нашел, о чем переживать! Поверь, твои доспехи будут лучшими из возможных.
– Этого мало, чтобы защитить от бестий.
– Тебя и так натаскивают будь здоров! – проворчал Джахи, без особой надежды заглянув в стоявший под стеной кувшин.
– Все равно этого недостаточно.
– И какой, по-твоему, выход?
– Бежать…
Джахи уронил кувшин и вытаращился на него:
– Ты что, последние мозги себе отшиб?
– Жить хочу. Хочу увидеть мать, брата и сестру… и кое с кем посчитаться. Очень хочу.
– Эй! – товарищ приблизился к нему и тряхнул за плечо. – Ты себе такое выторговал! Иным и не снились! Ты можешь стать свободным вполне законно.
– Или мертвым.
– Верно, но… во-первых, бежать отсюда невозможно, во-вторых, не забывай о татуировке, в-третьих, насколько я понял с твоих слов, йаманаррка убьет себя.