Томас впервые услышал это в четверг, возвращаясь с ночной смены. Было половина седьмого утра, октябрьский рассвет только начинал окрашивать небо над Ванкувером в грязно-розовый цвет. Парковка возле его таунхауса была пуста, если не считать разбитого пикапа соседа и его собственной "Хонды". Том вышел из машины, потянулся, хрустнув затёкшими плечами, и услышал звон.
Тонкий. Высокий. Как будто кто-то где-то далеко провёл пальцем по краю хрустального бокала. Звук был настолько тихим, что Том сначала не понял, слышит ли он его на самом деле или это что-то внутри головы. Он замер посреди парковки, прислушиваясь. Дождь моросил – обычный ванкуверский дождь, который здесь идёт девять месяцев в году. Шуршали шины машин на дороге. Где-то гудел мусоровоз.
А ещё был этот звон.
Том покрутил головой, пытаясь определить источник. Ничего. Звук словно исходил отовсюду и ниоткуда одновременно. Через минуту он исчез. Том подождал ещё немного, но тишина была абсолютной – если не считать дождя и далёких машин. Он пожал плечами и пошёл к дому.
Эмили ещё спала. Том снял промокшую куртку, повесил на крючок в прихожей, прошёл на кухню. Включил кофемашину. Стоя у окна с кружкой в руках, он смотрел на мокрую улицу и думал о том, что пора брать отпуск. Шестнадцать ночных смен подряд на складе – это слишком даже для него. Глаза слипались, в висках пульсировала тупая боль, а теперь ещё эти звуки.
На следующее утро звон повторился. Том опять услышал его на парковке, в тот же самый момент – половина седьмого, выходит из машины, тянется. Звон. Чистый, высокий, едва уловимый. На этот раз Том достал телефон и включил диктофон. Записал минуту тишины. Дома, за завтраком, прослушал запись в наушниках. Ничего. Только шум дождя и далёкий гул города.
– У тебя всё нормально? – Эмили смотрела на него из-за планшета, на экране которого были открыты рабочие документы. Она работала удалённо бухгалтером, и её рабочий день начинался рано.
– Да, нормально, – соврал Том. – Просто устал.
– Тебе нужно взять выходной.
– Знаю.
Но выходной он не взял. На складе не хватало людей, начальник умолял остаться ещё на неделю, и Том согласился. Деньги были нужны – они всё ещё выплачивали ипотеку за этот чёртов таунхаус, который, казалось, никогда не станет по-настоящему их.
К концу недели Том понял, что звон не исчезает. Он звучал постоянно – тихий, настойчивый, как звон в ушах после концерта. Только это был не звон в ушах. Это было что-то снаружи, что-то реальное, что Том слышал, но не мог записать. Звук то усиливался, то ослабевал, но никогда не пропадал полностью. Ночью он мешал спать. На работе – сосредоточиться. Том начал пить больше кофе, глотать ибупрофен горстями, но ничего не помогало.
