Тишина.
Шипение воздуха в лёгких. Вдох… выдох… снова. Три года этого шипения. Три года она слушает только это — движение воздуха внутри себя, потому что снаружи ничего нет. Только чернота. Вечная, холодная чернота за иллюминатором.
Звёзды. Они не мигают здесь. Нет воздуха, чтобы дрожать. Они просто висят, как булавки на чёрном бархате, и смотрят на неё. Молчат. Никто не говорит. Никто не спрашивает, почему она одна. Почему она перестала говорить с экипажем. Почему она сидит здесь, в этой кабине, уже третий год, и не знает, куда лететь.
Она трогает шлем. Он на коленях. Молочный, матовый, он лежит на её бёдрах, и по нему пробегают белые линии созвездий — живые, тёплые, мерцающие. Она провела пальцем по одной из них, от плеча к груди, и линия вспыхнула ярче, как будто узнала её прикосновение.
—
Автопилот, — говорит она. Голос чужой. Сухой, рваный. Словно она разучилась пользоваться им. Словно слова — это камни, которые она перекатывает во рту. — Время до входа?
*Сорок семь минут, тридцать две секунды.*
Сорок семь. Она может поспать. Но она не спит. Она смотрит вперёд, на жёлто-голубой шар, который висит в черноте, как драгоценный камень. Земля. Она не была там семь лет. Она не хочет. Там нет никого, кто ждал бы её.
Отец. Мать. Авария. Автопилот, который сбоил, который не заметил метеоритный поток. Она помнит звук — металл, который рвётся, как живая плоть. Она помнит красные лампы. И их лица — последний раз, когда она видела их живыми. Она не плакала тогда. Она замерла. Не дышала. Как сейчас.
Руки ложатся на штурвал. Она переключает на ручной режим. Всегда сама. Никогда не доверяет машинам. Машины убивают. Она знает.
Корабль ныряет в атмосферу. Вибрация — мягкая, как пульс огромного зверя. Она чувствует её костями, зубами, кончиками пальцев. За стеклом — оранжевый свет. Трение. Жар. Скафандр держит, но она всё равно чувствует, как пот стекает по виску, щиплет глаза.
Потом — удар.
Короткий. Резкий. Голова летит вперёд, и она прикусывает язык. Кровь — солёная, горячая, она заливает рот, и она глотает её, потому что не может выплюнуть. Руки уже летят над панелью, пальцы скользят по сенсорам, вводят команды, которые она не осознаёт. Она просто делает. Быстрее, чем думает. Быстрее, чем дышит.
—
Что это?! — кричит она. Голос срывается — высокий, как у ребёнка, как у той девочки, которая смотрела, как умирают родители. — Почему?!
*Объект в слепой зоне. Двенадцать секунд до столкновения.*
Двенадцать. Она меняет вектор. Тяга. Разворот. Подставляет корпус под касательную. Пальцы — белые, дрожащие. Она делает всё. Она делает всё, что умеет.
