Максим свернул не туда ещё на въезде. Навигатор велел принять вправо, но голос в динамике изменился. Он помнил этот голос: женский, ровный, немного механический. Теперь же интонации стали ниже, приобретя странную хрипотцу. Максим покосился на телефон. «Динамик садится, – решил он. – Или глюк прошивки». Он переключил передачу и съехал на бетонку.
Дорога была разбита так, словно по ней строем прошли танки. Фары выхватывали пыль, обрывки плёнки и ряды мачт без фонарей. Столбы стояли через равные промежутки, и в темноте каждый следующий казался чуть выше предыдущего.
«Горизонт» вырос перед ним внезапно. Сорок этажей. Вентфасад в лунном свете отливал мертвенной синевой – так выглядит кожа на сильном морозе. Вокруг – пустырь, забор из профнастила и ни одного соседнего здания. Максим остановил машину. Цена здесь была значительно ниже рыночной из-за удалённости, и теперь он понимал почему.
Он вышел из машины, хлопнул дверью. Тишина снаружи оказалась плотной – не ночным гулом города, а безмолвием места, у которого нет и не может быть соседей. На въезде в будке охраны угадывался силуэт. Максим приветственно поднял руку, но охранник не шевельнулся. Силуэт оставался неподвижным. Проезжая мимо, Максим решил, что тот дремлет, но тут же поймал себя на мысли: а вдруг просто наблюдает?
Парковка встретила его пустотой. Ни одной машины – только одинокий «Логан» посреди бетонного прямоугольника. Максим вытащил чемодан; звук колёсиков прозвучал неожиданно резко, как сухой щелчок. Эхо метнулось к верхним этажам и не вернулось.
Он замер, глядя вверх. В трёх или четырёх окнах на большой высоте тускло желтел свет. Значит, кто-то всё-таки живёт. Тревога на миг отступила, хотя он и не смог бы объяснить, зачем ему это облегчение.
В парадной пахло шпатлёвкой и озоном – специфический запах новостройки, стерильный и неуютный, как в больнице до приезда пациентов. Холл, залитый равномерным светом диодов, казался плоским, лишенным теней. Максим нажал кнопку вызова лифта. Пока ждал – проверил сообщения. Риелтор писал: «Ключ под ковриком, квартира 1214».
Двери разошлись с тихим шелестом. Кабина была зеркальной и ледяной. Максим нажал «12» и уставился на своё отражение: небритый, с тёмными кругами под глазами, в измятой после восьми часов пути куртке. Тридцать четыре года. Развод. Новая работа на удалёнке. Можно жить где угодно – и он выбрал это «где угодно» максимально буквально.
Между десятым и одиннадцатым этажами реальность едва заметно дрогнула. Это не было толчком – скорее, странным изменением веса. На миг показалось, что лифт перестал быть механизмом, превратившись в стальной ящик, зависший в пустоте. Максим смотрел на индикатор. «11» горело непозволительно долго. Наконец, мигнуло «12».
