На вершине холма, продуваемого ледяными ветрами, стоит кряжистая многовековая сосна. Ее толстые, твердые, словно камень, корни уходят глубоко в землю. Среди них мы с братом и прячемся от непогоды.
Облака несутся по небу с огромной скоростью, кто-то явно гонит их на запад. Говорят, самые богатые люди могут купить себе настоящий ливень, не исключено что так оно и вышло. Лишь изредка между тучами показывается солнце, и тогда мир становится чуточку теплее. Уже почти середина весны, а холод, кажется, и не думает уходить восвояси.
Вокруг все усыпано рыжими сосновыми иголками. Подстилка из них получилась теплая — не дает нам окончательно околеть. Повсюду валяются плотные увесистые шишки. Парочку я на всякий случай сунул в карман. Я слышал, старые деревья накапливают добрую магию. Поэтому дома из них теплее обычных, а угли в печи могут не остывать всю ночь. Не знаю, помогут ли шишки как оберег, зато если запустить такой кому-нибудь в лоб, мало точно не покажется. Да и пахнут они замечательно — смолой и летом.
Перед нами раскинулись фермерские поля, густо засеянные рожью и льном. Крестьяне упорно отвоевывают землю у леса. Это хорошо видно по свежей вырубке у дальней опушки, где поваленные, ошкуренные стволы лежат, словно кости исполинских зверей. Местные поговаривают, что дальше последней борозды начинаются владения древних духов и диких тварей, и туда лучше не соваться.
Хотя детям нашего возраста опасно вообще где угодно.
Моему брату Тинто сейчас около восьми, а мне, по его словам, шесть. Помимо возраста брат ещё и выше меня — вообще непривычно рослый для своих лет. У него мягкие, округлые черты лица и прямой, чуть вздёрнутый нос, который придаёт ему вид заносчивого дворянина, хотя мы всего лишь дети с окраины. Светлые волосы средней длины вьются небольшими кудряшками, постоянно падая на лоб и закрывая ясные широко расставленные глаза. В его взгляде есть что-то открытое и немного дерзкое, будто весь мир принадлежит ему и он пока не встретил никого, кто сумел бы его в этом разубедить.
Я же — полная его противоположность.
Черты лица у меня тонкие и острые, подбородок узкий, а глаза вечно прищурены, словно я жду подвоха в каждом шорохе. Волосы темные и прямые, как молодые весенние прутья. Пока Тинто уверенно шлепает по грязи, я осторожно перебираюсь по сухим островкам травы. Пока все смотрят на высокого златовласого мальчишку, я успеваю заметить то, что другие пропускают. Наверное, поэтому мне нравится держаться чуть позади.
Кроме брата, в моей жизни есть только старик Рудиус — седобородый маг-шарлатан. Его лицо похоже на печеное яблоко: сморщенное, темное, с глубоко запавшими складками, из которых поблескивают водянистые, вечно недовольные глаза. Но больше всего меня пугают его руки. Костлявые, с кривыми скрюченными пальцами, покрытые странным бронзовым отблеском, будто металл медленно прорастает сквозь кожу.
