«Меня выдернули из Сочи и швырнули в тело дрожащей садовницы. Теперь я – Флорен. И у меня три дня, чтобы спасти королевские лилии драконьего принца, иначе – вечное заточение в его подвалах. Настоящая Флорен оставила мне записку, дар чувствовать растения. Каэльгорн – воплощение грозы в человеческом облике – уже следит за мной. Его замок – ледяная ловушка. А эти растения… они кричат от боли, которую слышу только я. Но самое страшное случилось, когда я коснулась его руки. Наша кожа вспыхнула. Вязью из огня и лоз. И теперь я знаю: если я не сбегу до рассвета – этот дракон навсегда станет моей судьбой. Или смертью. Кто кого?»
Пролог
Воздух в моем Саду Сердца висел свинцовым покрывалом, пропитанным сладковатой вонью разложения. Он был оскорблением. Напоминанием. Я стоял, впивая когти в собственные ладони до крови. Горячая, золотистая, она проступала сквозь чешуйчатую кожу. Передо мной, в этой оправе роскоши и силы, умирали Огненные Лилии.
Мои Лилии. Символ моего рода. Проклятый груз древних предсказаний об Истинной Паре.
Семь шагов до бездны.
Семь жалких дней до Бала Выбора Невесты – ослепительного фарса моей матери, Солáрии. Триумфа, чьим пылающим сердцем должны были стать они. Огненные Лилии в полном цвету.
Но глядя на эти поникшие стебли, покрытые черными язвами лепестки, во мне поднималось не ярость. Сначала приходил страх. Осколки льда под чешуей. Страх позора. Страх увидеть в глазах отца, Ториана, немой приговор: «Неужели ты не способен?»
И тогда страх переплавлялся во всесокрушающую лютость. Белую, палящую. Ярость на немые цветы. Ярость на себя. Ярость на пророчество, превращавшееся в насмешку. Боль была не метафорой. С каждым увядшим бутоном что-то сжималось в моей жизненной силе. Древняя связь Крови и Камня делала Сад буквально частью меня. Умереть Лилиям – значило ослабеть мне, а может, и всему роду.
«Ну?!» – мой голос прогремел, как удар гонга, заставив задрожать листву. Я повернулся, мой взгляд – щель зрачка в расплавленном золоте – впился в старого мага. Лираэндора. Моего последнего якоря в этом хаосе. «Отвечай! Уверен ли ты? Никто не может ничего сделать?»
Лираэндор встретил мой взгляд без страха, но в глубине его глаз я прочел тщетность. «Ваше Высочество… Жизнь уходит. Магия земли бессильна – земля здорова. Магия солнца лишь обжигает бледность. Даже ваша кровь…» Он поморщился. «…не пробудила искры. Они умирают. Не внемлют.»
Каждое слово было ножом. Я снова отвернулся, но перед глазами вставали они. Солáрия. Ее лицо, искаженное гневом при мысли о провале ее праздника, ее вечном конфетти. Ее шепот, шипящий:
