Старая усадьба встретила нас тишиной и покачивающейся на подгнивших петлях дверью.
Сад затаился, опешив от обилия посетителей.
Пожалуй, за минувшие десятилетия он не видал таких караванов. Разве что изредка забредали сомнительных душевных качеств странники в надежде поживиться чем-то ценным. Но все ценное давно вывезли рачительные родственники, а не слишком ценное растащили местные жители.
— Куда прикажете нести вещи, господин? — услужливо поинтересовался староста ближайшей деревни Цуньюнь, опуская глаза в землю и не смея распрямиться.
Тоже наверняка нажился на оставшемся без присмотра имуществе.
Чен ни единым мускулом на лице не дал понять, насколько сильно его бешенство. Только я чувствовала отдаленные раскаты беззвучного грома, но не могла придумать ничего в утешение.
Приданое матери моего мужа, за которым должны были следить дядюшка с тетушкой Джайри, выглядело не слишком привлекательно.
Да что там. Если бы меня попросили представить декорации к спектаклю о потусторонней жути и обиталище духов — вот примерно такое мое воображение и нарисовало бы.
Восковая бумага на окнах была надорвана ветром и безжалостными руками, крыша прохудилась, в пустых коридорах завывал ветер.
Осторожно тронула Чена за рукав.
Его глаза моментально смягчились. Мой демон, мой муж, испытывал ко мне необъяснимую слабость. Наверное, мне бы он простил все.
Проверять вседозволенность я не собиралась. А вот отвлечь супруга стоило бы.
— Я пройду по комнатам, возможно, какие-то пригодны для ночевки. А вы пока расставьте палатки. Будем ночевать, как на обычной стоянке, — посоветовала я негромко.
Чен скрипнул зубами. Устраивать лагерь на пороге родного дома матушки — обидно и несправедливо. Но выбора у нас не было. Либо мучиться от сквозняков на прогнившем полу, либо привычно развернуть спальные тюфяки и запалить костер.
— Расчистите площадь! — повелительно бросил Чен старосте. — Принесите дров для костра, да прикажите женщинам приготовить ужин. Мои люди устали с дороги.
В караване есть свои поварихи, но две недели пути их порядком вымотали. Могут и отдохнуть вечерок, правильно муж рассудил.
— Угоститесь, не побрезгуйте. Наши жены как услышали, что вы едете, так сразу и бросились к очагам! — зачастил пожилой селянин, подавая знак своим.
Вперед вышли женщины, с трудом волоча тяжелые котелки и доверху заполненные бамбуковые плетенки.
Чен величественно указал, где это все можно разместить. И приезжие, и местные принялись споро готовиться к ужину и ночевке.
Все-таки у усадьбы теперь есть хозяин, и разводить костер посреди двора без его прямого разрешения чревато, как и ставить палатки.
