29 октября 2065 года, 04-00. Планета Телур. Польско-восточноевропейская оффшорная зона – «Белоржечевская Хартия». Городок Рудня. Доходный дом муниципального фонда.
Петрович проснулся, как и всегда, ранним утром. Время третьих петухов — граница ночи. Его время. Что-то спрятанное глубоко в голове, возможно тянувшееся от грехов молодости, а может и вообще из кармы прошлой жизни, уже столько лет упорно не давало спать дольше.
И снова пришлось долгим блуждающим взглядом всматриваться в окружающую темноту, скорее угадывая в слабом отсвете уличных фонарей знакомые силуэты стен и редкой мебели. Вылезать из нагретой постели не хотелось, но и бестолку лежать было невмоготу. Надеяться на возвращение предателя Морфея смысла не было. В шестьдесят с хвостиком мечтать о верном и послушном сне глупо. А ведь и ещё что-то было. Что-то важное и неоконченное вчерашним днём. То что беспокоило и тревожило весь давешний вечер. Эх, вспомнить бы…
Он длинно и сокрушенно вздохнул. Вспугнул примостившегося на столе дремлющего таракана, и вытянул из-под одеяла руку. Холодный воздух облепил её мурашками, стремясь забраться глубже и, Петрович, чтоб не поддаться ознобу, крепко стиснул зубы. Очумелая после вчерашнего веселья голова в унисон с уличным ветром загудела, как хорошо отлаженная печная труба.
Перебрали… это факт. Говорила ведь Нинка — хватит… — зря не поверил. Умная баба… хотя и красивая. Пересушенные губы с трудом растянулись в подобии некоей, по задумке, сладострастной улыбки. Или ему только казалось, что как-то по-особенному она на него вчера смотрела?.. Неужели свершится тайное желание? Но нет, не это беспокоило весь вечер…
Ладно, воспоминаниями да раскаяниями сыт не будешь. На утренние болезни времени нет, пора и новый день начинать, без водки и всего прочего… А там глядишь и память смилостивиться. Не в силах ещё окончательно проститься с одеялом, самопровозглашенный борец с похмельем приподнялся и с большим трудом дотянулся до выключателя. Жёлтый мутный свет залил комнату. С тихим вскриком ноги коснулись холодного пола.
На глазах, помимо желания, сразу объявилась пустая бутылка, сиротливо приткнутая под столом. Перевернув опустошённую посудину, «борец» разочарованно встряхнул её. Чуда не случилось. На открытую ладонь, сорвалось несколько капель и едва различимый запах спирта тут же потерялся в пространстве комнате. Ловить здесь было нечего и глаза привычно уткнулись в старинные настенные часы: большая стрелка, только-только разминулась с маленькой, на четырёхчасовой отметке.
За окном темно и сыро, как в подземелье. Капли дождя, лениво ползли по стеклу, оставляя причудливые зигзаги, а от завывания ветра по спине снова прошлась короткая морозная судорога. Петрович почесал впалый живот, с тоской зыркнул на вчерашний кавардак на столе и встал. Его качнуло. Стараясь не трясти головой, снял с изголовья кровати большое махровое полотенце и замешкавшись у запертой на внутренний засов двери, вышел из комнаты. Длинный неосвещённый коридор, был пуст. Только вдали, возле приоткрытой кухни-столовой, тускло мерцала лампа дежурного света.